Форум » Когда-нибудь, однажды... » "Лошади и маки", замок Гайярэ, провинция Эпинэ, 383 год к.С. » Ответить

"Лошади и маки", замок Гайярэ, провинция Эпинэ, 383 год к.С.

Катарина Оллар: Действующие лица: Робер Эпинэ Катарина Ариго

Ответов - 63, стр: 1 2 3 All

Катарина Оллар: Кузен стиснул зубы, когда приподнимался, и это не осталось незамеченным Катариной. Нога... наверное, он ее вывихнул, а может и сломал! А потом девочка увидела кровь на ладони Робера, до того, как он успел старательно вытереть ее о траву, в перед этим дотронулся до своего затылка. Катарина совсем запаниковала, но поняла, что все-таки должна взять себя в руки. Конечно, их будут искать, но найдут не сразу, значит, она сама должна оказать помощь кузену. И конечно, ехать ему никуда сейчас нельзя, ему вообще нельзя вставать! - Робер, - тихо сказала она, пересаживаясь ближе к юноше и доставая платок, чтобы приложить к его затылку, - Ты ударился, тебе нельзя пока двигаться. Не вставай, пожалуйста, - прошептала она, стирая кровь у него сзади, - Мы просто немного побудем здесь, ладно? Просто немного посидим. Ничего страшного, я не боюсь, еще ведь светло, - уверила Катарина, наверное, больше себя, чем его. - Ох, Робер, кровь у тебя идет, - тут же охнула она, видя, что платок ее быстро весь перемазался кровью, - Знаешь, тут река неподалеку, совсем близко. Ты побудь здесь, а я туда схожу и наберу воды. В седельной сумке у Бурана должна быть фляга... А пока, - девочка сбросила с себя легкий прогулочный плащик и свернула его в несколько раз, а затем стянула со своих плеч шаль, - ты лучше приляг... Вот так, пожалуйста. Катарина прижала свою скомканную шаль к затылку Робера и попыталась помочь ему лечь на бок, подложив под голову сложенный плащ. - Пожалуйста, Робер, полежи так немного, - проговорила она, - И подержи мою шаль у затылка, прижми ее, а я принесу воды. Катарина погладила кузена по волосам собственной перемазанной в его крови ладошкой. - Я очень волнуюсь за тебя, - произнесла она дрожащим голосом, - Но ты сам не волнуйся, прошу тебя... Все будет хорошо. Мы попробуем промыть рану, а потом за нами приедут. Это произойдет очень скоро. А пока я схожу к реке, ладно? Но Катарина все не уходила, и все гладила кузена по голове.

Робер Эпинэ: Закатный змей ехидно ухмылялся во всю свою конячью морду и казался довольным жизнью и собой. «Ух, я тебе!» – зло думал юноша, строя грандиозные планы по своему отмщению и тут же понимая, что ничего из этого не будет делать, а лучше потом тихонечко спросит у Мишеля что делать с такими своенравными животными, раз уж сразу не разглядел. Уж он то точно знает! По мнению Робера, его старший брат знал обо всем на свете и все его любили, но юноша ничуть ему не завидовал, а совершенно искренне восхищался вместе с остальными. - А когда станет темно будешь бояться? – ехидно спросил кузен, с неохотой прикладывая платок кузины к затылку, и осекся. Девочка итак была испугана по его вине, а он (Хорош! Нечего сказать!) еще больше пугал ее. - Извини, - смущенно сказал Робер, опустив гудящую и стреляющую голову. Его еще больше стало мутить, но от чего именно он не решался сказать. Вероятнее всего это было последствием удара головой, но Эпинэ был уверен, что это его тошнит от собственной ничтожности и никчемности. «Герой! – ядовито думал он, когда Катари со скорбным и перепуганным личиком пыталась его уложить, - Ох, герой!» А когда она начала гладить его по голове ему вовсе захотелось сжаться в маленький комочек или же превратиться в мошку, только чтобы его никто не видел. Уши юноши горели от стыда двумя факелами. - Постой, - сказал Робер и превозмогая тошноту, отстранился от девочки, - я просто по своей глупости упал с лошади, - медленно и вкрадчиво произнес юноша, и сделал паузу, чтобы до кузины дошел, смыл его слов, - нам нужно вернуться в замок или позвать на помощь, - Эпинэ посмотрел на нее совершенно серьезным и взрослым взглядом, а затем улыбнулся, - и мне не так больно, чтобы я не мог терпеть, - в этом он отчаянно кривил душой, но перед кузиной был готов клясться и божиться, что это так, лишь бы она не волновалась, - ты только не бойся.

Катарина Оллар: - Я.. я не боюсь, - явно солгала Катарина, убирая руку и сама начиная сгорать от стыда, когда Робер от нее отстранился, - Но темно ведь не станет, вернее, нас до этого времени найдут! - попыталась она убедить в этом, наверное, скорее себя, чем кузена. - Понимаешь, - она вздохнула, - ну как же мы теперь вернемся в замок? Я даже не знаю, в какой он стороне! И ты... ты очень смелый... и сильный... и терпеливый, но я все-так вижу, Робер, что ты не очень хорошо себя чувствуешь. Ты бледен, у тебя кровь на затылке, и тебе лучше лежать, пока нас не найдут. В этом лесу волков кажется нет, - подрагивающим голосом продолжила Катарина, - И нас обязательно скоро должны отыскать, стоит просто сидеть на одном месте и ждать. Вот только я схожу за водой. Тебе надо попить, и рану промыть тоже надо. Я скоро вернусь, очень скоро, - пообещала она, поднимаясь, - Река тут рядом. Девочка беспечно подошла к Бурану, который покосился на нее и фыркнул, переступил с ноги на ногу, но остался стоять на месте, пока она доставала флягу из седельной сумки. Потом Катарина ушла к реке.

Робер Эпинэ: Эпинэ сцепил зубы, но сделал он это не потому что было больно, а захотелось взвыть от глупости ситуации в которую он сам же их и загнал, но показывать степень отчаяния и без того перепуганной кузине, было совершенно невозможно. Хотел бы он посоветовать Катри просто сесть на лошадь и попросить отвезти ее домой, но Робер боялся за кузину. Лошади животные чрезвычайно умные и понятливые. Он даже знал случаи, когда работника, удачно отметившего базарный день и солидный куш, привозил домой верный конь, который медленно но верно, пер домой поближе к вкусному овсу для себя и не очень вкусной скалки для хозяина. То случалось с завидным постоянством, но тут был иной случай и рисковать сестрой он просто не имел права. - Он там, - вздохнув ответил Ро, безошибочно указывая рукой в сторону замка, - только если ехать прямо, то для умной лошади там будут непролазные кусты, - юноша бросил злой взгляд на Бурана, который с ветерком пронес седока через эту саму растительность, - поэтому надо в объезд. - Но одну я тебя никуда не пущу! - нахмурив брови воскликнул иноходец после минутного молчания тоном, который не терпел возражений, - и без воды я обойдусь. Но если ты сама хочешь пить... - мальчик смущенно опустил взгляд. "Хорош кавалер!" - в очередной раз подумал Ро, чувствуя жуткий стыд. Это же надо было втянуть девочку в неприятности и не иметь возможности всё разрешить! - Катари! - окликнул он, когда кузина, не слушая его протестов, всё же пошла к Бурану. В голове от резкого звука точно гудел набатный колокол, - будь осторожнее. Пожалуйста, - тише и мягче добавил он. Хорошо бы если ему дали рогатину покрепче, тогда бы он сам дошел до замка, но кузина не сможет ему в этом помочь, а сам он искать не в состоянии. Неизвестно сколько не было девочки, но Роберу казалось, что ее не было очень и очень долго, да так что он уже начал волноваться и даже пытался встать, но всё тщетно, только голова стала гудеть еще больше, а а нога болеть. Возвращающуюся кузину встречала красная скорбная мина с храброй и веселой (в понимании Робера) улыбкой на лице.

Катарина Оллар: - Я ненадолго, - пообещала Катарина, видя, как кузен обеспокоился за нее, - Река ведь совсем рядом, а дальше я не пойду, вернусь к тебе очень быстро. Она говорила так, стараясь успокоить и себя, а затем выполнила свое обещание. Днем лес не пугал, было тепло, солнечно, и река словно искрилась и переливалась в дневном свете. Девочка присела на берегу и быстро набрала воды в флягу. Этого должно было хватить, а если надо, она пойдет и наберет еще. Катарина вернулась назад и с облегчением увидела, что Робер сидит на месте и ждет ее. Конечно, он вряд ли мог бы куда-то пропасть за этот короткий промежуток времени, но девочка и правда была сильно перепугана. А теперь сердце ее перестало колотиться так часто, она немного успокоилась и подошла к Роберу. - Ну вот я уже и вернулась, - улыбнулась девочка, опускаясь рядом с кузеном на колени, - Я была осторожна, - подтвердила она, - Но река здесь, совсем близко, так что, от жажды мы не умрем. Но сначала я снова взгляну на твой затылок, хорошо? Кажется, рана кровоточила уже меньше. Катарина осторожно убрала окровавленный платок с волос Робера и стала поливать из фляги, промывая ее. Темные волосы кузена быстро намокли, кровавая вода стекла по ним, намочив сзади его воротник, и стало видно, что ссадина на его затылке небольшая. - Нужно что-нибудь чистое, - сказала девочка, - Кажется, у меня был еще один платок,в плаще... Она развернула сложенный плащик, на котором Робер недолго пролежал, и достав платок из кармана мысленно поблагодарила за это свою заботливую нянюшку, а потом приложила сложенный кусочек ткани к затылку кузена. - Вот, теперь кровь точно остановится, - сказала Катарина и приложила флягу к дрожащим губам, сделав глоточек воды, а затем передала ее Роберу, чтобы он тоже мог попить. Девочка прекрасно понимала, что вернуться назад у них самих не получится, как бы ни храбрился сейчас Робер. Ведь он еще и ногу вывихнул, и голова... кузен был очень бледен, как будто его мутило, только конечно, он в этом не признается. Мальчики должны быть смелыми и сильными, они не любят показывать свою слабость - это она знала. Значит, придется просто мягко его уговорить, что надо остаться здесь, пока их не найдут. Только когда это произойдет? От мысли о том, что придется остаться в лесу на ночь, Катарина задрожала, не смотря на то, что погода была теплой.

Робер Эпинэ: Несколько успокоившись (река и впрямь была достаточно близко) Робер кивнул кузине разрешая ей идти. Впрочем вряд ли что-то изменилось вздумай он запретит ей это. Девочка ушла, а он сделал несколько попыток встать. При ней этого сделать было никак нельзя, Эпинэ был уверен, что тогда кузина запричитает не хуже матушки. Такова уж их женская натура. Уже от первой ему захотелось взвыть бешеной морискиллой, когда он, неудачно подвернул ногу, пытался встать на обе ноги. Вторая попытка прошла удачнее, однако он понял, что в таком состоянии он сможет дойти только прыгая на одной ноге, чего совершенно невозможно было сделать с его головой, которая болела и кружилась всё больше. К возвращению Катари Эпиэ уже чинно сидел на том месте, где его и оставила кузина и изо всех сил старался изобразить, что он полностью доволен жизнью. Сопротивляться напору Катари Робер уже не хотел, понимая насколько это бесполезно. «Пусть поиграется, коли хочется. Когда еще представится такая возможность!» - думал он, хотя был рад такой трепетной заботе, но не желал признаться себе в подобном, предпочитая прикрываться снисходительностью к женским слабостям. Так было проще, так он чувстовал себя виноватым чуточку меньше. «Они и за котятами, и за зайчатами ухаживают… вот теперь и я», - продолжал размышлять Ро, пока его затылок самым осторожным образом промывали. - Спасибо, - улыбнулся юноша. Обижать заботливую сестренку ему не хотелось, да и при всё своей задетой гордости, ее забота не была лишней. - А не жалко? – спросил он, глядя как еще один платочек Катари испорчен по его вине. Не мог он долго держать мину снисходительности. Прошло всего несколько минут и он снова начал чувствовать себя не в своей тарелке из-за доставленных сестренке неприятностей. «Мишель бы ни за что не так не попал», - с некой долей зависти и с восхищением подумал Эпинэ. - Остановится, конечно! Куда она денется? Не так уж сильно я ударился, - усмехнулся Ро, которого и впрямь стало мутить чуточку меньше, - ну хватит, хватит. Отдохни, - он остановил ее руку и, отстранившись, посмотрел на сестру, - Мне право уже стыдно за самого себя. Это из-за меня ты сидишь сейчас здесь. Наверняка уже замерзла и хочешь есть. И еще и ухаживаешь за мной. Не надо, - после последней фразы Иноходец отвел ее руку. Чуток отсев, он скинул с себя верхнюю курточку и протянул ее кузине. - Надень. Так будет теплее.

Катарина Оллар: Кузен спросил, не жалко ли ей платочек, и Катарина только тихо вздохнула. Жалко ей было, но отнюдь не платочек, а самого Робера, который упал с Бурана так неудачно. Его рана на голове, его вывихнутая нога - это все было ужасно. И ей было его жалко, очень. Но произнести это вслух она не могла и прекрасно это понимала. Для мальчика это будет оскорблением, он и так еле справляется с тем, что так беспомощен в этой ситуации. Все это Катарина понимала каким-то внутренним интуитивным чутьем, присущим, должно быть, всему женскому полу, и конечно, подливать масла в огонь не собиралась. - Спасибо, - Катарина с благодарностью укуталась в куртку Робера, которая была ей довольно велика. Сейчас еще не было холодно, ее скорее трясло от страха и волнения всего пережитого. От одежды кузена, в которую она завернулась, исходило тепло, дававшее какую-то надежность и уверенность, защиту, не смотря на то, что Робер сам сейчас был почти беспомощен. Катарина это понимала, но конечно ни за что не произнесла бы вслух, чтобы его не обидеть. Потому она лишь запахнула на себе его куртку и постаралась улыбнуться кузену. - Робер, - неуверенно произнесла девочка, - а может быть... нам попробовать развести костер? В седельной сумке может быть кремень. Так она старалась уговорить сама себя, что ночевать в лесу скорее всего, все-таки придется.

Робер Эпинэ: Робер спокойно выдохнул, когда девочка приняла от него куртку. Он совершенно не был уверен, что Катари не воспротивится этому и не откажется от его услуги. Однако она приняла ее и мальчик почувствовал себя легче, потому что груз вины стал немножечко меньше. - Да? - он поднял голову и посмотрел на кузину, слушая ее здравое предложение, - Он там должен быть. Если ты принесешь его и сухие веточки, то я разведу костер. Тебе ведь это не трудно будет? - с тревогой и заботой в голосе спросил Эпинэ, внимательно разглядывая личико сестры, которая была, как ему казалось, не на шутку перепугана. Мальчик осмотрелся и приметил, что возле них тоже много сухих веток, а значит он хоть как-то сможет ей помочь.

Катарина Оллар: - Конечно, мне совсем не трудно, Робер, - уверила Катарина кузена и поднялась, чтобы принести сюда всю сумку, мало ли что там еще полезное окажется, а потом набрать сухих веток для костра. Она еще мельком взглянула на затылок кузена, но платок и правда уже почти не напитался кровью, значит, ранка будет затягиваться, все будет хорошо. Это ее успокоило. Ведь если бы кровь не переставала течь, девочка бы сильно запаниковала. Неизвестно же, когда их найдут тут... А ехать одной в замок ей было бы страшно. Катарина была уверена, что затерялась бы в лесу, хотя Робер и указал направление, она не сомневалась, что верное, но все равно... Ну а теперь можно будет просто сидеть с кузеном у костра и ждать. - Посмотри пока, что есть в этой сумке, может, что-то еще полезное, - сказала Катарина, кладя перед Робером седельную сумку на траву. Она даже не знала, кто и когда ее собрал, Буран не был чьим-то конкретно конем, на нем ездили разные люди из Гайярэ, иногда даже слуги. Потом Катарина стала собирать веточки вокруг, и скоро их набралось с запасом. Можно было разводить костер. Девочка расстелила свой плащик и села на траву рядом с кузеном. - Этого пока хватит, Робер? - спросила она.

Робер Эпинэ: - Спасибо, - растянулся в улыбке юноша и впервые за всё это время коснулся своего многострадального затылка. Крови действительно не было, но голова по прежнему звенела как бубен, а деревья то и дело пускались в пляс. Неделя-другая постельного режима и даже мир, который пустился в пляс по велению этого Закатного зверя, остановится. - Ты - молодец, Катарина, - одобрительно кивнул Робер, хваля кузину и принимая сумку, - в ней действительно может быть что-то полезное. Я сейчас посмотрю. Сказав это, Эпинэ, чье слово не расходилось с делом, открыл седельную сумку и принялся изучать ее не очень богатое содержимое. Помимо уже использованной фляги, там действительно нашелся и кремень и трут. Был там и еще какой-то хитроумный инструмент, применение которому юноша не знал. Так же в ней нашелся старенький складной нож и вполне съедобного вида сухари и ломоть свежего хлеба, бережно завернутые в чистую тряпицу. - Ого! - даже вырвалось у Ро, когда из тканевого отреза он извлек сухари, которые тут же поднес к носу, чтобы понюхать, а затем и продегустировать, отгрызя маленький кусочек от сухарика и отломив малюсенький кусочек от хлеба. "Если это можно есть, то кузине должна достаться большая часть", - подумал он, вдумчиво жуя. - Кашеся сытопно, - дал заключение Робер и завернув их обратно отложил в сторону, чтобы кузина могла поесть, когда вернется. Сидеть на месте и лопать мальчик не собирался, а потому в силу своих скромных возможностей, попытался собрать все ветки, до которых он мог дотянуться. Он еще не успел закончить, как Катари задала ему вопрос. - Да, - он посмотрел на труды сестры, - определенно должно хватить. Спасибо. Чтобы я без тебя делал? - совершенно искренне спросил Ро и вздохнул, - Чуть не забыл! Смотри что я нашел! - довольно добавил он, демонстрируя обнаруженные сухари и хлеб. После этого он деловито принялся за обустройство будущего костерка, как его когда-то учили Серж и Мишель. День тоже не стоял на месте. За то время пока они с Катариной находились в лесу, небесное светило уже почти успело добежать до горизонта. Деревья еще не начали отбрасывать зловещие тени, но все вокруг из сочного стало по-вечернему мягким и обманно-теплым. - Готово! - известил кузину Эпинэ, когда после некоторых манипуляций над костерком, ветки занялись бодрым огоньком, - Двигайся ближе. Не замерзла? - с беспокойством спросил он.

Катарина Оллар: Катарина, сидя на плаще рядом с Робером, с интересом рассматривала содержимое сумки. А когда он развел костер, в наступающих сумерках стало даже как-то уютно, и еще девочка почувствовала азарт приключения, в которым стала ощущаться их неудачная прогулка. Все-таки, когда еще такое представится. Сидеть с кузеном вдвоем, у костра, в лесу, без взрослых, без провожатых, без слуг, как будто взрослые. Что-то в этом было восхитительное, запретное, но ведь они не совсем сбежали, они не нарочно, просто, так сложились обстоятельства. Катарина знала, что если они до утра здесь выживут - а почему бы и не выжить, тепло от костра и уверенность Робера в себе, в которой она по наивности ни на секунду не сомневалась, заставляли в это верить - то она будет потом вспоминать их путешествие в лес, как нечто ценное, необычное, как сказку. А сейчас все это происходило на самом деле. Катарина посмотрела на кузена и улыбнулась. - Нет, я совсем не замерзла, - ответила она, - Ведь на мне твоя куртка, и костер, ты его так ловко развел, Робер. А еще, у меня есть вот... Девочка раскрыла ладони, в которых была смесь лесных ягод. Пока она ходила за хворостом, то набрала вокруг земляники и черники с маленьких кустов в траве. Теперь это могло стать хорошим дополнением к ломтю хлеба, который нашелся в седельной сумке. Таким и будет их ужин. - Их лучше есть прямо так, иначе, совсем раздавятся, - сказала Катарина, - Они зрелые и так вкусно пахнут... Девочка собрала со своих ладоней немного ягод губами, а потом поднесла руки к губам Робера, чтобы он смог сделать то же самое. - Попробуй, - бесхитростно предложила Катарина кузену, - Очень вкусно.

Робер Эпинэ: - Всё не возьму, - тоном не терпящим возражений сказал младший отпрыск Эпинэ и положил свои находки перед кузиной. После этого он аккуратно перекатил часть ягод к себе на ладонь и тут же отправил в рот. Брать больше он постеснялся, ведь их собирала Катарина, как и хворост. Она же набирала воду и помогала ему остановить кровь. Рассудил он очень просто - кто не работает, тот не ест. - Ммм… Вкухно! – кивнул он, - Хпахыбо. Всё таки Робер оказался мастером находить вход в запутанные ситуации. Однако, к сожалению, с обратным процессом у него оказалось туго. После тщетных попыток (в отсутствии кузины) встать, он пал духом, но найденные припасы подняли настроение (и вероятно не ему одному), да и весело потрескивающий костерок так же поднимал настроение. Несмотря на то, что солнце клонилось к закату, этот маленький яркий и тёплый круг, их крошечное личное небесное светило, согревал и давал надежду. Местные леса не были обманными, но если бы не он, юноше было бы совершенно не по себе. А сейчас он сидел рядом с сестрой, жевал ягоды, жарил на костерке на двух прутиках хлеб и завидовал. Он впервые в жизни завидовал братьям, которые по его разумению никогда не попали бы в такую дурацкую ситуацию, а если бы и попали, то нашли бы выход лучший, чем ждать, когда у кошки хвост облысеет. - Будешь? – предложил он одну из палочек с хлебом сестре, - только осторожно, не обожгись. К этому моменту тьма окончательно накрыла лес, а ночь уже скоро должна будет вступить в свои права. - Ты слышала легенду о том ручье? – неожиданно спросил он. Робер казался задумчивым и один Леворукий знал, кто его потянул за язык. Кто знает, вдруг это расстроит Катри, ведь как и все легенды она грустная. Но кто же ему мешает всё немного приукрасить?

Катарина Оллар: Катарина доела оставшиеся ягоды, отряхнула ладони и стала смотреть, как Робер жарит на костре хлеб. Понемногу начинало темнеть. Девочка чувствовала себя очень уставшей, но не потому, что ей пришлось собирать хворост и ходить за водой. Она бы даже сочла это развлечением, игрой, которой ей иногда недоставало в замке, ведь негоже графской дочке играть во дворе с веточками и ведрами. Только сейчас все это было не игра. Катарину вымотал этот вечер, она была напугана, ужасно переживала за кузена, и промывать раны и лечить ушибы ей тоже раньше никому не приходилось. Волнение и страх за пострадавшего Робера, за то, смогут ли они вернуться домой, найдут ли их до того, как на них нападут дикие звери или лесные разбойники, сильно утомили ее. Глаза слипались. Девочка укуталась в куртку Робера поплотнее и кивнув, взяла предложенную палочку с хлебом. Хлеб показался очень вкусным, он пах дымом, был обжарен и подсушен по краю. Это было непривычно, но Катарине такое угощение показалось сейчас восхитительнее, чем любой десерт. Заедать таким хлебом ягоды было вкусно. - Нет, легенду о ручье я не знаю, - ответила она брату, - Может быть, расскажешь? Она интересная?

Робер Эпинэ: Здесь укрылись кошмары в серебряной мгле И блуждают сны между деревьев И нельзя обернуться назад. За твоей спиной теперь лишь пустота. - Интересная, - кивнул он слишком резко, чем мог себе позволить и ушибленная голова сразу же напомнила о себе, - но рассказчик из меня плохой. «Почему здесь нет Арсена или Мишеля? Они бы лучше рассказали», - подумал Ро, припоминая, как бежали у него по спине мурашки, когда он услышал эту историю впервые и мерещилось то, чего быть и не могло. - Когда-то очень-очень давно… - он начал свою историю негромким и все еще ломающимся голосом, останавливаясь время от времени, чтобы перевести дух. Юноша рассказал кузине историю о двух влюбленных, разлученных волею судьбы навечно. Он рассказал о веселой охоте, смехе, рогах, богатой дичи, о храбрости и молодости охотников и о случае, оборвавшем прекрасную историю любви. Невольно юноша старался подражать своим старшим братьям. Вспоминая это позже, Робер казался сам себе смешон и надеялся, что его красноречия хватило на то, чтобы Катарина не обращала ни на что внимания, кроме истории. Надежда была, прямо сказать, весьма наивной, но позволяла ему чувствовать себя чуть меньшим идиотом, чем он тогда был. - Когда охотники вернулись на поляну, усталые от долгой погони и счастливые от богатой добычи,- рассказывал он, - то не заметили как из чащи прямо у них за спиной вышел огромный вепрь и напал. Повисла тишина, а через мгновение Эпинэ рассказывал о героической борьбе со зверем, о нечеловеческой храбрости мужчины и о его гибели. - Там, где упали его капли крови выросли маки. Его возлюбленная не смогла пережить потери любимого и, просидев на том месте, где погиб суженый четыре по четыре дня, умерла от тоски, а ее слезы превратились в ручей. С тех пор, говорят на закате у ручья можно слышать тихие голоса мужчины и женщины.

Катарина Оллар: - Ах, какая красивая и романтичная история, - вздохнула Катарина, восхищенно выслушав кузена. Признаваться, что от этой истории ей стало жутковато, и ночью она теперь ни за что не пойдет к реке, чтобы не услышать там голоса мертвых влюбленных, девочка ни за что бы не стала. Ведь Робер так старался развлечь ее. А легенда и правда была очень интересной. И к реке ночью, наверное, и не понадобится, ведь она набрала вечером достаточно воды. Кроме того, река - не ручей... Но все равно, было чуть-чуть страшновато, не по себе. Катарина, как смогла, отогнала дурные мысли. Она укуталась в куртку кузена еще уютнее и сказала: - Жаль, что я не знаю таких историй... Можно было бы рассказывать их до самого утра. Спать девочке уже хотелось, но она откровенно боялась засыпать в лесу и была бы рада просидеть у костра всю ночь, бодрствуя.

Робер Эпинэ: Сpедь оплывших свечей и вечеpних молитв, Сpедь военных тpофеев и миpных костpов Жили книжные дети, не знавшие битв, Изнывая от мелких своих катастpоф. Ро всегда был жаден до легенд и историй. Он всегда охотно слушал их, а потом при случае и рассказывал, наивно полагая, что всем это должно быть интересно, так же как и ему. Часто, рассказывая или слушая очередную историю, он представлял себя на месте главного героя, что иногда, когда юноша переигрывал, выглядело забавно. Позже вспоминая подобные пассажи, Ро хотелось краснеть за себя. И почему он не такой как его братья? - Я рад, что тебе понравилось, - он улыбнулся, вороша прутиком угли. После рассказанного ему и вправду казалось, что где-то звучат голоса, тихие и грустные, что слышится плач и далекие звуки битвы. Как обычно, рассказывая историю, он сделал шаг в нее и не мог так быстро вернуться обратно. Мальчик тряхнул головой, надеясь избавиться от назойливых образов, но тут же пожалел об этом. Перед глазами на мгновение все поплыло и потемнело. - Давай спать? – мирно предложил Робер, - Не бойся. Если что я тебя защищу! Очень опрометчиво пообещал мальчик, который после падения без приключений даже не мог встать. Тихонько забормотали лошади и в этом бормотаньи мальчику послышалась насмешка. Но какая разница мог он или не мог? Если будет надо, он сделает всё. Он в это хотел верить и верил, в тайне малодушно надеясь, что ночь пройдет спокойно и их найдут.

Катарина Оллар: Катарина смотрела на искорки, вспыхивающие над костром, сквозь полуопущенные ресницы. Стемнело, а она почти и не заметила, как, так увлекла ее легенда, рассказанная кузеном. Спать... Да, стоит попробовать, ведь так время пройдет быстрее, может быть, если они сейчас уснут, а проснутся только утром, у них получится не испугаться ночи... У нее получится... Ведь Робер такой смелый и готов защищать ее даже с поврежденной ногой и раной на затылке. Он такой бесстрашный! Девочка перевела взгляд на кузена, посмотрела на него с восхищением. Нужно сделать так, как он говорит, она в этом не сомневалась. Вот только придется подумать, как лучше устроиться на ночлег. Свою куртку Робер ей отдал, сидел они на ее расстеленном на траве плащике, ее шаль была перемазана кровью кузена, и лучше ее не трогать, вдруг у него снова откроется кровотечение, тогда она опять пригодится. Хотя, Катарина, конечно, надеялась, что не пригодится, что Робер выздоровеет. Ну может быть еще не завтра, но через несколько дней точно. Еще она очень надеялась, что все эти несколько дней они не проведут в лесу. Представилось обратное, и губы девочки непроизвольно задрожали. Нет-нет, поспешила она отогнать про себя дурные мысли, нечего плакать, нас ищут, уже ищут, и будут искать всю ночь, и скоро найдут. Может быть, даже раньше, чем мы успеем проснуться. Катарина быстро поморгала, чтобы слезы ушли назад, стараясь не всхлипнуть. - Нам и правда лучше попробовать уснуть, - согласно произнесла она, когда поняла, что может говорить нормальным, не дрожащим голосом, - Давай я помогу тебе лечь, - предложила она, - А под голову можно сумку положить. Я тоже лягу и укроюсь твоей курткой, - сказала Катари, - Спасибо, что дал ее мне. Катарина предполагала укрыть и Робера частью куртки, потом, когда он уснет. В одной тонкой рубашке легко замерзнуть у потухшего костра.

Робер Эпинэ: "Бывал! Бывал! Ты там бывал! Ты шёл ко дну, Дошёл до дна, Пошёл по дну - И не страшна Тебе морская глубина. Ты сам сказал: - Не утону!" Робер аккуратно и пытаясь не кривить лицо, растянулся на плащике кузины, оставив ей сторону, которая ближе к костру. «Пусть ей будет теплее», - подумал мальчик, заводя обе руки к себе под голову. Если будет надо, он обнимет сестрёнку, чтобы ей не было ни холодно, ни страшно. Он закрыл глаза, но сон не шел. Дело было не в страхе и не в болящей голове. Он хотел смотреть на звезды, но потом решил, что начав разгадывать созвездия точно не сможет уснуть. А потом он забылся сном так, будто с головой ухнул в глубокий колодец. Вначале не было ничего, а потом появились тени и странный запах. Такой запах бывает на старых и опасных болотах, где любой бочаг может оказаться еланью. Он слепо шарил по сторонам, но ничего не чувствовал, только руки обволакивал густой туман так ласково, будто бы добрая нянюшка окутывала пледом. После запаха он увидел силуэты. Белая мгла была настолько густой, что были видны только они. Ро подумал: «Почему я ничего не слышу? Туман не может настолько поглощать звук». Подумал и стал слышать. Вначале лязг металла о метал, звон, крики. Он заозирался, боясь нападения в спину, но кругом был только туман. Туман и силуэты. Что-то неизвестное сжало его грудь с такой силой, что ему хотелось кричать, но он не мог. Он открывал рот, но не издавал не звука. Уадр. Снова боль. Глаза испуганно округлились, мальчик вертит головой, но вокруг никого нет. Грудь снова сжали так, что он уже не мог почти дышать. Он хватал ртов воздух как рыба, но вдохнуть не мог. Последнее, что он помнил, это то, что звон металла утих. Утихло все. А потом он резко проснулся, будто бы вынырнул из глубокой проруби, откуда хода, казалось и не было. Лоб был мокрый, да и самого его можно было выжимать, а во рту стоял противный вкус тины, напополам с кровью.

Катарина Оллар: Катарина тоже быстро уснула, как только легла, хотя была уверена, что не сможет сомкнуть глаз. Но, сказалась усталость, волнения, все напряжение дня, тело и сознание требовали отдыха и предались ему, как только девочка устроилась на расстеленном плаще под курткой кузена. Проснулась она посреди ночи от того, что Робер рядом беспокойно ворочался во сне, вскрикивал. Катарина сначала не поняла, где она, но не успела испугаться, как все вспомнила. Она ощутила, что очень замерзла, не смотря на куртку и кузена рядом, все-таки, спать под открытым небом ей раньше никогда не приходилось. В костре едва тлели угли, света и тепла они почти не давали, выглядели, как маленькие огоньки в кромешной темноте. Робер рядом застонал во сне, снова что-то выкрикнул, а потом как будто начал задыхаться. Катарина очень испугалась. Она нашла его в темноте руками наощупь, схватила за плечи и стала пытаться разбудить. - Робер, Робер, пожалуйста, проснись! Тебе снится дурной сон, нужно проснуться! Пожалуйста, проснись! То ли он услышал ее, то ли сон отпустил его, но кузен внезапно очень глубоко вдохнул, как будто вынырнул из воды, и перестал метаться. Его рубашка под руками Катарины была настолько мокрой, словно он действительно искупался в ней в реке, но было понятно, что она мокра от пота, и его самого всего трясет. - Робер... Как хорошо, что ты проснулся. Что бы тебе ни снилось - это был всего лишь сон, - тихим дрожащим голосом произнесла Катарина, еще не убирая рук с его плечей, - Как ты себя чувствуешь? - спросила она. Катарина

Робер Эпинэ: Мальчик жадно хватал воздух, будто бы действительно только что вынырнул из колодца. Он даже не чувствовал пронзившей от резких движений боли. Что была та боль по сравнению с тем, что он испытал? Он чувствовал, что упускает что-то важное, но не понимал чего. Еще не очнувшись до конца, Ро лихорадочно смотрел по сторонам невзирая на тошноту и головокружение. - Кажется… нормально, - наконец вымолвил он, когда окончательно убедился на каком свете находится, - это был сон. Он осторожно опустился на спину и сложив руки на животе, посмотрел на серевшее небо. Он прислушался к себе: сердце действительно стало работать ровно и больше не пыталась убежать из его груди. - Катари, - вдруг спросил он, - тебе когда-нибудь снилось такое, что потом оно кажется очень важным, но ты не понимаешь его смысла? Что же он опускал? Это было сражение. Но мало ли что оно означало? Сны –это не астрология, а нечто столь эфемерное, чему и верить то сложно. Остается только смеяться. Вот только смеяться ему не хотелось.

Катарина Оллар: Даже в предрассветной сероватой дымке было заметно, насколько Робер был бледен, особенно, когда с усилием сел на их смятой подстилке. Он выглядел сейчас хуже, чем вчера, но Катарина постаралась отогнать дурные мысли и немного успокоиться. Да, кузен, конечно, пострадал при падении с Бурана, но сейчас причиной его метаний был тревожный сон, видение... Не смотря на волнение, девочке стало интересно, что же такое привиделось Роберу. Ей самой сны снились не очень часто, но бывало, особенно после увлекательных, но иногда немного страшных сказок нянюшки. - Честно говоря, со мной такого не случалось, - призналась Катарина. Она осталась сидеть рядом, вглядываясь в лицо кузена, когда мальчик снова опустился на спину, - Наверное потому, что мне такие сны не запоминаются, я просто не помню... А тебе что снилось сейчас? - она смотрела на Робера с волнением и участием, ожидая услышать его рассказ.

Робер Эпинэ: - Я не помню, - мальчик, совсем повесивший голову, покачал ею, - я помню лишь туман и запах тины… и всё! Робер поднял голову и печально посмотрел на кузину, - но я совсем-совсем не помню, что там было! Но знаю, что это было очень важно! Мальчику было очень обидно обладать знанием и не понимать в чем оно. Это вот как будто малыша поманили леденцом, а потом обманули. Мнивший себя взрослым Ро, чувствовал себя точно так же. - Давай дальше спать? – расстроено сказал будущий Иноходец, - до утра еще время есть. Я только костер подправлю. Он кивнул на еле треющие угольки и подтянув, к себе ближайшие ветки, стал его раздувать, чтобы совсем не окоченеть к тому моменту, когда их спасут.

Катарина Оллар: - Хорошо, Робер, - ответила Катарина и снова легла на их подстилку. Она смотрела, как кузен раздувает костер, добавляет туда веточки. - Знаешь, - сказала она, - сон ведь потом может вспомниться. Так бывает, мне нянюшка рассказывала. Сразу не помнишь, а потом, если не забудешь и думаешь об этом, он как будто в памяти всплывает... Если ты очень сильно захочешь вспомнить, то вспомнишь обязательно. Не огорчайся, - проговорила она, глядя, как в полутьме вверх поднимается белесый дым костра, как мелькают искорки разгорающихся углей. Какое странное у них приключение, все-таки... Если подумать, то страшное, ведь они одни, в лесу, уже столько времени... Но если отбросить страх, то надо признать, что это приключение на самом деле интересное и волнительное. Остаться одним, без взрослых, так надолго, самим что-то делать для спасения своей жизни. Вряд ли что-то такое когда-нибудь повторится. - Робер, - позвала Катари кузена, который сосредоточенно склонился над костром, - Как ты себя чувствуешь? Может, поговорим еще немного?

Робер Эпинэ: Пожар померк, потом погас, А скачка разгоралась. Еще не видел свет подобного аллюра, - Копыта били дробь, трезвонила капель. Помешанная на крови слепая пуля-дура Прозрела, поумнела вдруг и чаще била в цель. - Хорошо бы.. – не оборачиваясь, проговорил мальчик, подправляя костерок и наблюдая за ним, - мне прямо кажется, что мне это нужно знать и помнить! Но я не могу. Как будто что-то мешает. Робер тяжело вздохнул и устроился рядом с кузиной снова, как и тогда, на спине. Он смотрел на звезды. Звезды смотрели на него и молчали. Катари просила поговорить, но он ее уже не слышал, вновь окунувшись в удушливую и сырую дымку. Однако теперь она уже напоминала не столько туман, сколько густой дым пожарища. Последние капли влаги улетучились в тот момент, когда Робер оказался там вновь. Клубы дыма окружали его и обнимали точно пледом. Он никогда не бывал на полях сражения, но откуда-то точно знал, что так пахнет порох, так пахнет горящая и гниющая плоть. Во сне он знал многое, будто бы успел за одно мгновение прожить десяток лет, но ничего с этим знанием сделать не мог. Вокруг становилось все жарче, все больше наводя на мысль, что он попал в само закатное пламя. Робер все слышал: крики, отчаянное ржание лошадей, выстрелы, звук клинков… но ничего не видел. Кроме мечущихся теней и клубящегося дыма. В тот миг, когда стало совсем невозможно и из-за дыма стали показываться язычки пламени из неоткуда выступил вороной конь невиданной красоты. Он вставал на дыбы, изгибал свою мускулистую и громко ржал. Откуда-то, словно кто-то сказал ему это свыше, юноша знал, что нужно хвататься за гриву и прыгать коню на спину не боясь ничего, ибо это его последний шанс. Он так и сделал. Робер еще не до конца потерял чувство реальности и понимал: в другом мире он никогда бы так не сделал. Его бы затоптали. Здесь же у него всё вышло и вороной понес его сквозь дым, огонь, копоть и крики. Ветер свистел у Иноходца в ушах, а горящий огонь едва ли не хватал его за спину, но неутомимый скакун нес и нес его вперед. Временами юноше казалось, что и сам конь горит – держаться за гриву было нестерпимо горячо. Он чувствовал как покрываются волдырями руки, но он уже вцепился мертвой хваткой и даже если бы захотел разжать руки, то не смог бы этого сделать. Через какое-то время Робер почувствовал, что они замедялют свой бег, а дым становится реже. Вначале он увидел смутные очертания чего-то высокого, а затем и увидел ее, едва дым рассеялся. В тот миг, когда позади себя он узрел поле, усыпанное трупами, а впереди – удивительную башню, на вершине которой стоял человек, Робер Эпинэ проснулся. На сей раз он не пытался хватать воздух ртом, как утонувший в колодце, а жутко кашлял. В горле у него пересохло так, что он не смог бы связать и пары слов. Он снова ничего не помнил. Вот только спина, от пережитого страха, покрылась потом.

Катарина Оллар: Робер тоже лег на подстилку, когда костер разгорелся, и Катарина ждала продолжения разговора, но когда она обратилась к нему снова, поняла, что он спит. Кузен лежал тихо, и девочка не стала его будить, просто лежала рядом и смотрела на костер. На нее то накатывал страх, то отступал, то ей хотелось встать и что-то делать, хотя бы оглядеться вокруг, но она понимала, что до наступления завтрашнего дня лучше вести себя тихо. Огонь горит, значит, дикие звери к ним не подберутся. Неподалеку сонно пофыркивали лошади. Робер размеренно дышал во сне. Катарина прислушивалась к этим звукам и слабым шорохам леса, вглядывалась в полутьму вокруг, потом незаметно для себя уснула. Робер разбудил ее, когда уже рассвело, хриплым кашлем. Девочка испуганно вскочила, встала на коленки и снова положила руки на плечи кузену. - Робер! Робер! Что с тобой... Вот... Вот вода, сделай глоток, пожалуйста! Катарина дрожащими руками поднесла флягу к губам Робера, тревожно вглядываясь в его лицо.

Робер Эпинэ: Он еще не до конца проснулся, когда в горло полилась холодная и от того живительная влага. Пересохшие губы словно обожгло жидким огнем и все равно он продолжал глотать воду, находясь где-то между сном и реальностью. Напившись, Робер отстранил чужую руку и утерся тыльной стороной руки. Мальчик неивидел, что вместе с водой он размазал по лицу кровь, только почувствовал на губах солоноватый железистый привкус. - К-катари? - хрипло произнес он не то спрашивая, не то утверждая. Потихоньку жуткий сон, так похожий на правду, начинал его отпускать, возаращая в реальность. Он снова ничего не помнил кроме запахов и общих ощущений, да строгой фигуры между зубцов башни, появившейся из неоткуда и канувшей вникуда.

Катарина Оллар: - Ох, Робер, у тебя кровь, - снова испуганно всплеснула руками Катарина над кузеном и стала искать, что бы приложить к его носу. Оба ее платка уже были непригодны, она намочила край шали водой из фляги и осторожно приложила к переносице кузена. - Ты лучше не вставай, - тихо сказала девочка, - Хочешь еще воды? Руки и голос у нее заметно дрожали. "Скорее бы нас нашли," - только лишь думала она про себя, ужасно беспокоясь за Робера.

Робер Эпинэ: - Д-да? – он еще плохо соображал что именно происходит, а лишь провел рукой под носом и удивленно на нее уставился так, словно и крови то никогда не видел и эта была не его. Катари же, к его собственному стыду, который он ощутит гораздо позже, оказалась более приспособлена к незапланированным ситуациям. Маленькая девочка хлопотала весь вечер над ним как взрослая и ни разу (ни разу!) ни на что не пожаловалась. А он весь такой взрослый и сильный расклеился от какого-то падения и дурного сна, да так, что до сих пор прийти в себя не мог. - Не нужно, - негромко сказал он, пытаясь не давать портить еще и шаль. Но не тут то было! Холодная материя болезненно прикоснулась к нежной переносице. Пить, к слову, ему хотелось, но просыпающаяся в нем совесть не позволяла гонять кузину взад и вперед как какую-то чернавку. Потому он ответил, осторожно, чтобы не допустить головокружения, покачав головой: - Спасибо, не нужно. Давай обратно ляжем? – он покосился вначале на тлеющий костерок, затем на небо. До утра еще было время. Немного, но было, - Только я спать уже, пожалуй, не буду. А то приснится опять неизвестно что. Мальчик невесело усмехнулся. В том, что он не помнил сон не было ничего страшного. Страшнее была тревога навеянное им и ощущение чего-то важного, что он упустил. Он потер переносицу, зажмурился и попытался сосредоточиться на ускользающий образах, в надежде, что воспоминание проснентся. Он ошибся.

Катарина Оллар: - Ты ложись, - быстро сказала Катарина, постаравшись устроить Робера поудобнее, чтобы кровь из носа сильнее не пошла, - а я рядом посижу. Вдруг за нами приедут, я хочу посмотреть, может, увижу между деревьями... Но ты поспи еще, Робер, если получится. Если я что-то увижу, то разбужу тебя, - пообещала девочка. Катарина сидела рядом с кузеном, прижав к себе колени и аккуратно расправив подол платья, который изрядно испачкался за время их злоключений. Она отчаянно всматривалась в просветы между деревьями. Ей было страшно, она очень боялась за кузена, за себя, ведь если их не найдут, все, что ждет их в этом лесу - это медленная мучительная смерть. Роберу плохо, а она ничего не может сделать. Взошедшее над лесом солнце не радовало, хотя и должно было радовать, что им удалось пережить тяжелую ночь, и снова настал день, но девочка для этого слишком устала, почти потеряла надежду. Катарина молилась за Робера, за себя, за то, чтобы их нашли, так, как учила ее нянюшка. И кажется, Создатель услышал ее молитвы. Из-за деревьев донеслось конское ржание и людские голоса. Катарина тронула кузена за плечо. - Робер, ты слышишь? Кажется, это помощь! Эй, мы здесь, найдите нас! - крикнула она, нисколько не задумываясь, что там, за деревьями, может оказаться кто угодно, и не только помощь, но и очень дурные люди, например, лесные разбойники.

Робер Эпинэ: - Все равно услышим, - улыбнулся мальчик, осторожно устраиваясь на плаще и устремляя взгляд в небо. С каждой звездой и созвездием связана своя легенда. Но что они есть на самом деле? Книги разное говорят. Он не собирался спать, но все равно уснул. Измученный двумя предыдущими кошмарами, он провалился сон. На сей раз ему ничего не снилось, но от сна оставалось ощущение чего-то такого, после чего немедля хочется сигануть в реку. - Ч-что? – неуверенно пробормотал просыпаясь Робер, - Что?! Уже громче воскликнул он, резко садясь на месте, за что и поплатился. Голова снова стала одним большим бубном. - Где? Мальчишка все не верил своему счастью. - Эй! – хрипло позвал он. Позвал на свою голову. Во главе «поискового» отряда он узнал Мишеля. Лица его он еще толком не разглядел, но ему стало уже очень-очень стыдно. Вдалеке послышались облегчённые и радостные голоса. Нашли. Нашли, когда уже и не знали где искать. - Катарина! – раздался еще один знакомый мужской голос, - Девочка. А подъехавший первым Мишель с такой укоризной посмотрел на брата, что тому захотелось провалиться сквозь землю. Мишель ни ругался. Он вообще ничего ему не сказал, удостоив лишь одного взгляда. «Уж лучше бы ругался», - подумал юноша. - Катарина, - удивительно мягко прозвучал голос спешившегося Мишеля, - с вами все в порядке?



полная версия страницы