Форум » Когда-нибудь, однажды... » "Дети Бакры", Вараста, 19-20 ЛС, 398 к.С. » Ответить

"Дети Бакры", Вараста, 19-20 ЛС, 398 к.С.

Рокэ Алва: Действующие лица: Рокэ Алва Ричард Окделл Лионель Савиньяк Эстебан Колиньяр Марсель Валме

Ответов - 72, стр: 1 2 3 All

Рокэ Алва: Сагранна – страна гор и дикой красоты. Так не похожая и столь далекая страна, со своей, непонятной многим пришельцам культурой, традициями и поверьями. Новый, неизведанный, манящий своей тайной и, одновременно, своей простотой нравов. Неистовый, не желающий подчиняться. Покрытые снегом горные вершины взметнулись вверх и, казалось, достигали самых небес. Мощные, вечные, сильные, гордые. Ехавший впереди Рокэ, задумчиво наблюдал за природными красотами, оценивая не только нерукотворные чудеса гор, но и более приземленные, материальные. В основе гор – очень мягкие породы. Мел? А то и еще мягче. Ну и какую выгоду можно из этого извлечь? Какую-нибудь, да можно. Если пригодится, мы и из мела добудем победу. Их встречали. Замершие на скалах всадники на могучих рогатых созданиях, казались порождениями камней. Но все же, они были живые люди, предводителями униженного и оскорбленного народа, которым отводилась не последняя роль в набирающей обороте войне. Дети Бакры понимали, на какой риск идут, связываясь с талигойцами, и все равно были готовы биться за свою свободу до конца. Потрясающе смелые люди! В середине дня они достигли первой деревни. Скалоподобные бакранцы на козлах неотступно следовали над ними, охраняя, как рассказали провожатые, от каменных духов. Чем подвластные Окделлу духи могли навредить путникам, Алва не стал спрашивать. Зачем лезть в чужие живые верования со своими древними и давно покрывшимися плесенью? У входа в селение их ожидали три фигуры – старейшина, его сын и премудрая Гасса. Рокэ спрыгнул с коня, остальные последовали его примеру. Представление и необходимые приветственные ритуалы не заняли много времени. И правильно, мы не при дворе, что б раскланиваться и говорить много слов великосветской лжи. С каждой секундой простые бакраны нравились Алве все больше и больше. Несомненно, имеет смысл узнать поближе этот милый народ. - Юноша, - Ворон «вспомнил» про оруженосца, - что вы думаете о здешних красотах?

Ричард Окделл: Сагранна. Вернее, сначала - только Вараста. Так ли Ричард представлял себе первую войну? Нет. Собирание цветочков вдоль Рассаны. Сначала дикое напряжение. Что-то случится. Вот сейчас. Сейчас. Но ничего не происходит. В напряжении первые две недели, дальше - привычка. Казалось, и не на войне они. Какая ирония. Все перестали ждать - и тут же выдвижение. А ведь Дику так не сиделось на месте... Алва оставил большую часть армии и вздумал отправиться к маленькому племени в горах. Бакраны. Сказать, что Ричард что-нибудь понял, значит солгать. Ничегошеньки. Да, планы Алвы как тогда, так и теперь предсказать до их исполнения невозможно. Дикон читал о бакранах, но только вскользь. И не потому, что не удостоил их внимания - хотя, пожалуй, так бы и поступил - а потому, что во всех книгах в Лаик и в тех, что он специально прочел перед кампанией, о них было всего пару слов и то не во всех. А ведь следовало бы написать об этих местах побольше! Столько пыли не было даже по углам на чердаке в Надоре. Очень мягкие породы, крошившиеся от всего на свете. Очень мягкие люди, давшие загнать себя в этом место. Камень подстраивается под своих повелителей. Хотя, что это он? Повелители Скал - только Окделлы, при чем здесь какие-то бакраны со своими козлами. "Юноша, а что Вы думаете о здешних красотах?" Да ничего хорошего, собственно, о Пыльной Горе Ричард не думал, но вслух говорить этого не стал. Только шумно выдохнул, переступая с ноги на ногу. Сейчас бы искупаться и отмыться от всей этой пыли. - Здесь... Необычно, монсеньор. В Надоре таких пейзажей нет.

Лионель Савиньяк: Ли соскочил с коня и осмотрелся. Деревня в горах была для местных неплохим укрытием, но и ловушкой одновременно. Растительность тут была достаточно скудной, и если бы не козлиные стада, с древних времен прирученные бакранами, народцу было бы совсем трудно выживать в таких условиях. Так что, план Росио вполне мог сработать. Трусами здешние судя по всему не были, и могли вполне согласиться поддержать армию Талига, чтобы отвоевать для своих поселений хорошие куски земли... Впрочем, решать тут будет правитель. Впереди ждали несколькодневные переговоры.

Марсель: Марсель был в восторге от новых картин, которые раскрывались перед ним в пути. Он любил читать, но ехать, глядя по сторонам, и видеть новые земли, новых людей - это было подобно чтению книги, только книги огромной и бесконечной, как целый мир. Пейзажи здешних мест были безупречно прекрасны, грозны и грандиозны. Виконт мысленно прикинул, что при описании их знакомым дамам вполне можно будет прибегнуть к высокому стилю и даже почти без иронии. Что касается местных обитателей, то Марсель, наслушавшись заранее о племени, оседлавшем козлов, посмеивался, но, увидев, как это выглядит в натуре, немедленно воспылал жгучим интересом и дал себе слово научиться ездить на этих длинношерстных чудищах. Но, не зная, как к этому отнесутся Рокэ и Лионель, предпочел пока держать свое восхищение про себя. - Неплохие горки, - небрежно заметил он, спешившись. - А можно ли здесь достать воды для умывания и какой-нибудь съедобный обед?

Эстебан Колиньяр: Это решение было принято не иначе, как спьяну и озвучено на закрытом командирском собрании, на котором теньент (!!!) Колиньяр хоть и снаружи, но лично присутствовал. После чего срочно созвал ещё одно собрание, заседавшее до тех пор, пока не попадало. В ходе которого юное офицерство изрядно поломало одну золотую и пять дубовых голов, выпило конскую меру касеры, но так и не поняло – за каким змеем Алве понадобились какие-то бакраны. И вот теперь, когда они, наконец, добрались до обиталища козлопоклонников, Эстебан понимал это ещё меньше, чем тогда. Он осмотрительно, чтобы ни во что не вляпаться, спешился и изумлённо вытаращился на почётных представителей встречающей стороны – ветхого, похожего на пугало дикаря, очень похожего на него дикаря помоложе и кликушеского вида чумазую старуху. - Какой жантильный политес! – присвистнул он, когда те, обменявшись какими-то ужимками, сгребли под руки спешившихся первыми Алву и Клауса и, что-то горячо лопоча, потащили их к рассохшимся корявым воротам.

Рокэ Алва: - Необычно… - задумчиво повторил Ворон и кивнул то ли очередной своей мысли, то ли немногословному ответу Окделла. Лионель со своим оруженосцем, возведенным в чин теньента, и Марсель тоже спешились. Проэмперадор нарисовал в воображении выражение лица Валме, когда тот увидит приготовленные «угощения» и не скрывая ехидства, повернулся к Марселю. - О-о-о-о, виконт! – Синие глаза герцога весело сверкнули. - Я вас уверяю, этого обеда вы не забудете никогда в жизни! Алва еще несколько дней назад выспросил у Клауса все подробности бакранской жизни: обычаи, традиции, иерархию, где живут, в чем живут, чем питаются, и прочие бытовые мелочи – и теперь был весьма подкован в этом вопросе. Тем временем Премудрая Гасса подняла раскрытую ладонь и сдула с нее что-то, похожее то ли на пыль, то ли на мелкий песок. Благословила, надо думать. Или отогнала злых духов. После чего с достоинством жрицы повернулась и пошла вперед. Лаква взял под локоть Рокэ, а Илха – Клауса, прибывшего с Лионелем и остальными, и повели их вслед за удаляющейся старушечьей спиной. Какой простой, открытый жест доверия. Тут все вообще очень просто: радуешься – улыбайся, ненавидишь – воюй, доверяешь – до конца. Простая жизнь, простые верования, простые люди. Ворон с готовностью подставил руку и, соизмеряя свои шаги с шагами старейшины, пошел вперед. Через несколько минут гостей ввели в огромных размеров лачугу, принадлежавшую, как пояснили, самому Лакве. Пришедшие с улицы мужчины втащили наспех сколоченные козлы, водрузили на них доски, создав подобие стола, а доски прикрыли выделанными кожами, надо думать, козлиными. Женщины спешно расставляли на импровизированном столе пиршественную еду. Или то, что здесь так называлось. Одна притащила блюдо с чем-то заполненными кишками и желудками, рядом появились пахнущие на все помещение сырные головы, чьи-то глаза, подмигивающие гостям с плоского глиняного блюда. Рокэ не удержался и подмигнул в ответ. Гвоздем программы оказалась чаша с дымящейся кровью. Что ж, хорошие отношения с козопасами – это часть из плана, а значит, дипломатию никто не отменял. А дипломатия подразумевает под собой не только беседу, но и необходимость разделить с хозяевами угощение.

Лионель Савиньяк: Лионель последовал за старейшиной, сделал знак виконту и Эстебану не отставать. Окделл вроде бы тоже пошел вперед, вслед за своим сеньором. Лошадьми занялись местные, и даже Моро против этого почти не возражал, не говоря уж о его более спокойном Вигго и прочих. Когда они все вошли за ворота, стало ясно, что бакраны готовят пир. Это было хорошо, поскольку уже говорило о том, что они намерены идти навстречу и скорее всего, переговоры закончатся соглашением о совместных военных действиях ради общей победы. Ли едва взглянул на блюда, выставлявшиеся на длинные столы, гораздо больше его интересовало то, что будет сказано во время поглощения всех этих явств.

Ричард Окделл: Ричард не очень жаловал Марселя и относился к нему с некоторой осторожностью, недоверием. Оно и ясно. Мало того, что навозник, так еще и щеголь из столицы. Что он забыл на войне? В прочем, ничего особенно глупого или неподобающего виконт не делал, а значит родовая неприязнь не имела повода выливаться наружу. Вот именно сейчас, как бы Дикон к Валме не относился, он был с ним полностью согласен. Обед и ванна были бы очень кстати. Ну, или не совсем полностью. Вымыться хотелось намного больше, чем "пировать" с козопасами и пробовать их экзотические блюда. Дикон с внутренним содроганием смотрел, как на стол выносят все новые и новые блюда, и одно странней другого. Ничего, Повелитель Скал выдержит и не такое. Если его, конечно, не заставят это есть. Дик поджал губы и сглотнул. А потом украдкой посмотрел на эра. Но по его лицу мало что удалось прочитать. Первому маршалу весело? Может быть. А, может, он просто притворяется. Никаких распоряжений по поводу того, что ему делать, Алва не отдавал. Значит, все как обычно, как по этикету. Ричард держался немного позади справа и ждал дальнейшего развития событий. Да сколько можно. Дик тряхнул головой, отгоняя мысли, воистину не достойные мужчины вообще и Повелителя Скал в частности. Чьи-то глаза - это еще не самое страшное, что может случиться. Вот во имя спасения Талигойи он же их съел бы?

Эстебан Колиньяр: Убогая снаружи лачуга изнутри оказалась ещё и смрадной. Эстебан поначалу грешил на почтенного Лакву, но причиной были сырные головы - вероятно, завалявшиеся ещё с той поры, когда почтенный Лаква действительно был почтенным. Парень какое-то время с брезгливым любопытством понаблюдал за суетливой вознёй радушных хозяев и, когда на как попало из чего ни попадя сколоченный стол было торжественно подано не к столу будь сказано что - решил, что увидел достаточно. - Монсеньор, я пойду посмотрю, что там с нашими лошадьми.

Марсель: Увидев, как представители местной знати подхватывают гостей под белы ручки и влекут внутрь постройки, которая лишь своими размерами могла претендовать на звание дворца, Марсель понял, что вопрос о воде для умывания придется отложить, хотя терять надежду не стоило - не могут же эти козлопоклонники обходиться без воды вообще? В крайнем случае. можно умыться и холодной... С обедом дело обстояло хуже: отказ от еды мог быть расценен бакранами как оскорбление, а знакомство с их кухней могло весьма не понравиться желудку виконта. Однако дипломатия требует жертв, в том числе и таких - о казусах, происходивших во время застолья, Марсель не раз слыхал от Валмона-старшего. К тому же, судя по выражению лица Окделла и внезапной заботливости Колиньяра насчет лошадей, младшие участники экспедиции явно пасовали перед перспективой здешнего гостеприимства. Уподобиться им? Нарваться на шуточки Алвы? Да ни за что! Марсель быстро окинул взглядом поле боя... то бишь обеда, и пришел к выводу, что хлеб и сыр наверняка есть можно, даже невзирая на излишнюю ароматность последнего, фаршированный желудок, типично пастушеское блюдо, вполне мог оказаться съедобным, судя по описаниям в старинных кулинарных книгах, а глаза... тут виконт пустил в ход фантазию и наскоро сочинил причину, по которой он от этого блюда откажется. - Чрезвычайно любопытное меню, - тем же небрежным тоном бывалого путешественника произнес он, подойдя поближе к Алве. - Было бы неплохо узнать рецепты и способ приготовления. Если, конечно, это не священный секрет!

Рокэ Алва: - Надеюсь, вы не собираетесь угощать подобными блюдами талигойских дам? – Рокэ чуть повернулся к подошедшему Марселю. - Уверяю вас, они не поймут. Алва прошел к своему месту, уселся и обнаружил, что почтенный Лаква отвел ему место подле себя. С другой стороны оказался Лионель. Юный Окделл оказался более стойким, чем юный Колиньяр. По крайней мере, Ричард нашел в себе силы остаться в помещении, и, соблюдая этикет, встать позади монсеньера. И даже не позеленел. Надо не забыть его похвалить за стойкость и мужество позже. Рокэ отправил в рот немигающий глаз и запил из кубка с кровью. После этого все священники мира, что эсператисты, что олларианцы должны схватиться за свои священные знаки и зашептать молитвы, что б Создатель как можно скорее избавил мир от такого чудовища, как Рокэ Алва. Ворону стало смешно. Казалось, козья кровь пьянит не хуже Черной.

Ричард Окделл: Наконец-то все уселись за стол. Не то, чтобы Ричард так уж ждал и жаждал этого события, но чем раньше начнется, тем быстрее закончится. Лаква, Алва, Лионель... Места для Ричарда нет. Герцога Окделла не пригласили к столу? Да как они!.. Да что они!.. Да прекрасно это. Дикон встал справа за спиной монсеньора всем своим видом пытаясь показать то ли то, что он здесь не при чем, то ли то, что готов подливать монсеньору и вино, и кровь, если надо, и глаза подкладывать... Юноша с тоской проследил взглядом за удаляющимся Колиньяром, а потом тихонько хмыкнул и гордо поджал губы. Колиньяр сбежал, очень на него похоже. А с другой стороны, Дикону было немного досадно, что он сам не догадался уйти под предлогом проверки лошадей. В прочем, все было не так уж и плохо. Можно было просто стоять за спиной эра и смотреть поверх голов, не замечая жутких яств и странных напитков. Тем более, кто знает, может, за столом они будут обсуждать что-то важное, тогда это уже будет похоже на военный совет. А на него в любом другом случае оруженосца бы не пустили. Ричард в последний раз незаметно переступил с ноги на ногу и приготовился внимать каждому слову.

Лионель Савиньяк: - Ступайте, Колиньяр, - отпустил Лионель Эстебана и снова подумал о том, что хилый ему достался все-таки оруженосец. Нет, сражался он накануне храбро, в первых рядах, рубил противника горячо и смело. Однако, война состоит не только из сражений, но и из караулов под палящим солнцем и из переговоров с союзниками с вот такими вот застольями. Ли подумал об угольном порошке из древесной коры в кармане мундира и сел за стол рядом с Росио, мельком глянул на Окделла, который стоял скалой за спинкой стула своего сеньора, несмотря на землистый цвет лица. "Вот это дисциплина," - подумал Лионель и перевел взгляд на почтенного Лакву и прочих, которые уже призывали приступить к трапезе. Савиньяк подцепил с ближайшего блюда на свою тарелку какой-то местный изыск и приподнял свой кубок с козьей кровью, салютуя бакранским старейшинам, и следуя примеру Росио, осушил его до дна.

Эстебан Колиньяр: Эстебан ненавидел такие, как он их называл, "застулья" даже когда они проходили в командирской палатке. Что и говорить о вонючей дикарской хабле! Тем более, что эта дыра – лишь перевалочный пункт, а основные переговоры состоятся в лучшем случае завтра. Так чего ради ему здесь торчать? И он ушёл. И возвращаться не собирался. Но не прошло и четверти часа, как вернулся и, вопреки обыкновению - незаметно прошмыгнул на своё место. Будущий маршал был удивительно тих, необычайно скромен и столь задумчив, что рассеянно слопал протянутое ему немытой в нестираном, кажется, женщиной угощение, не ощутив при том ни вкуса, ни запаха. А ведь ещё совсем недавно у него не было ни забот, ни печали, а нужда была только одна, да и та – малая. И кто б мог подумать, что она может вылиться в большую беду? Однако место, показавшееся парню наиболее отхожим, оказалось священным. Колиньяр это понял по реакции пожилого туземца, случайно заметившего, как он отливает на увешанный рогатыми черепами забор. Которая была даже как для дикаря - дикой. И тут же вернулся в обитель почтенного Лаквы. Гордо, но быстро. И теперь неподвижно, навытяжку стоял за спиной Савиньяка, являя собой идеальный образец дисциплинированного оруженосца и неотрывно глазея на дверь. Так, словно в неё вот-вот, исторгая ноздрями пламень, высекая копытами искры и неистово смердя козлом, ворвётся поруганное бакранское божество и, приперев вандала к стене, призовёт к ответу.

Марсель: - Угощать дам я буду только рассказами, - ухмыльнулся Марсель, усаживаясь рядом с Лионелем. - И этого им будет вполне достаточно! Место ему досталось не почетное, однако весьма выгодное: во-первых, далеко от блюда с глазами, которое поставили прямо перед Алвой (это ж сколько невинных тварей нужно было зарезать, чтобы целое блюдо набрать? Или тут водятся какие-то многоглазки, как бывают многоножки?); во-вторых, соседом виконта справа оказался молодой, еще не заросший бородой и вполне благообразный бакран. Валме дружески улыбнулся ему, взмахом руки указал на стоящие перед ним блюда и выразительно пожал плечами, что должно было заменить вопрос: "Скажите, пожалуйста, как это едят"? Парень понял, улыбнулся в ответ и, вытащив из-за пояса приличных размеров нож, аккуратно разрезал нечто, больше всего похожее на ком земли, облепленный листьями то ли мяты, то ли шалфея. Половинку этого кома бакран переложил на тарелку гостя, другую, все так же приятно улыбаясь, взял себе. Виконт осторожно ковырнул ложкой темно-коричневую начинку, попробовал и вздохнул с облегчением: ничего, кроме рубленого мяса, печенки, муки и жареного лука! - Отлично! - с энтузиазмом воскликнул он. - Лионель, это вы можете есть смело - вкус прекрасный! Бакран, догадавшись, что гость доволен, закивал головой и ткнул пальцем в одну из прислуживающих женщин - видимо, намекая, что это готовила она. Расхрабрившись, Марсель взял прямо рукой из деревянной миски несколько кусков сыра, потом запасся ячменными лепешками и счел, что у него хватит запасов до конца осады... то бишь беседы. Теперь можно было вдумчиво жевать и слушать, о чем пойдет разговор.

Рокэ Алва: Праздничный обед набирал обороты. Люди много говорили и много ели, смеялись, кричали, предвкушали победу и, главное, верили в нее. Клаус, как и раньше, служил переводчиком с талига на бакранский и наоборот. И к концу трапезы Алва уже знал около 10 бакранских слов, и еще с десяток мог вычленить из потока речи. Неплохо бы было выучить чуть больше, что б не зависеть от толмача. Марсель очень быстро нашел общий язык с помощью жестов со своим соседом, и оба остались весьма довольны друг-другом. Алва поднял кубок, произнес торжественную речь, что он будет рад оказать помощь и поддержку полюбившимся его сердцу бакранам, освободиться от жестокого бирисского гнета. Клаус перевел. Старый Лаква, пожевав губами, ответил, что сам Великий Бакра направил их путь в горы. И дети гор сделают все, что в их силах и даже больше, приближая великий день освобождения от Барсов. Рокэ улыбнулся, сказав, что так и будет и подтвердил свои слова несколькими глотками из кубка. - Лионель, тебе слово, - чуть наклонившись к Савиньяку, прошептал он.

Лионель Савиньяк: Ли благодарно кивнул виконту за совет насчет паштета из печени и заметил, что его оруженосец вернулся и встал за спинку стула. На его лице была написана такая задумчивость, будто бы там снаружи он увидел, по меньшей мере, привидение. Савиньяк не успел поинтересоваться, что, собственно, стряслось, как к нему склонился Рокэ. От козьей крови во рту стоял странный привкус, но Лионель снова протянул свой кубок, чтобы его наполнили, и встал, чтобы произнести речь вслед за командиром. В своих словах он выразил восхищение гордым народом, не желающим сдаваться не смотря на те нелегкие условия, в которые загнал их враг. И он подтвердил, что в случае объединения сил с союзниками с такой волей и силой духа, как у бакранов, не сомневается, что им удастся победить бириссцев. Затем он почтенно поклонился старейшинам и осушил свой кубок за народ Бакры.

Эстебан Колиньяр: Застулье подходило к концу, а международный конфликт так и не разразился. - Обошлось! - обрадовался Эстебан и, расслабленно привалившись к стене, стал лениво разглядывать убранство халупы, в которой даже Окделл смотрелся солидно. А почтенный Лаква между тем толкнул речь. Бакранский язык сильно смахивал на человеческий кашель, однако общий смысл Колиньяру понравился: он тоже считал, что направить их путь в это захолустье мог только козёл, но с недавних пор предпочитал держать своё мнение при себе. Следом выступил Савиньяк, похоже, совершенно искренне полагавший, что альянс с козломольцами принесёт Талигу победу. И Эстебан, пожалуй, готов был ему поверить - если эти дикари так встречают друзей, страшно представить, как они встретят врагов. Генерал ещё долго метал перед туземцами бисер, но дальнейшее теньент слушал уже вполуха, с нетерпением дожидаясь череды виконта, который ещё на диво ни разу не опозорился. Впрочем, и кровавая чаша сия до сих пор каким-то образом его миновала. И теперь Колиньяр возлагал на неё большие надежды. Но надежд мало. Нужна уверенность. Глаза Эстебана, чиркнув по столу, загорелись, встретясь с глазами в глиняной миске. Просто прелесть какая гадость! Это было воистину коронное блюдо, затмевающее все остальные изыски. Оно явно предназначалось для почётных гостей, но стояло в удручающей недосягаемости от Валме. Колиньяр посчитал это возмутительной несправедливостью и, под прикрытием Савиньяка, быстро её исправил, ловко подкинув глаз в поданный виконту кубок.

Марсель: В детстве одной из любимейших книг наследника Валмонов была роскошно оформленная, большая книга кулинарных рецептов "со всего света". Там, кроме блюд, принятых на территории Талига, действительно был раздел экзотических кушаний. Именно из него тогда еще совсем юный Марсель узнал, что у пастушеских народов широко используют кишки и желудки овец и прочей живности, набивая их фаршем и тщательно проваривая. Потому сейчас еда не вызывала у него ни малейшего отвращения. Старательно угощаясь, он вслушивался в речи Алвы и Савиньяка и восхищался тем, как оба ухитряются говорить, что нужно, и выглядеть непринужденно в этом разношерстном обществе. Но вскоре у него возникла новая проблема: и мясная начинка, и сыр вызывали большое желание запить всё это, а чем? Воды ни на столе, ни рядом не наблюдалось, а то, что лили в кубки... Но если эту жутковатую жидкость спокойно пьют и Рокэ, и Лионель, Валме уж как-нибудь справится... Виконт обратился к своему соседу, дал жестами понять, что хочет пить, тот кивнул женщине, женщина наполнила кубок, стоявший на столе у самого локтя Лионеля, но смотрела при этом на виконта, дружески улыбаясь ему, и потому не заметила демарша Колиньяра. Марсель взял кубок, поднес к губам, понюхал. Запах был солоноватый и слегка пряный - возможно, какие-то травы добавляют, чтобы кровь не сворачивалась? Сосед выжидательно смотрел на него, видимо, предвкушая момент приобщения гостя к такому замечательному напитку; пришлось глотнуть - но все оказалось не настолько страшно. - Это просто кровяная колбаса в жидком виде, - пробормотал Валме, изобразив на лице приятную, хотя и несколько натянутую улыбку. - А дипломатия требует жертв! Молодой бакран ничего не понял, конечно, но радостно закивал. Тогда Марсель продолжил пить маленькими глоточками, одолел почти половину кубка, потом остановился, чтобы подзакусить лепешками и сыром, потом вернулся к питию, но предварительно покрутил кубок, как бы любуясь его содержимым. И тут ему показалось, что в крови плеснулось что-то круглое: то ли камешек, то ли бусина? Виконт насторожился и, самостоятельно подозвав ту же женщину взмахом руки, постучал пальцем по кубку снаружи, потом потыкал пальцем внутрь и сделал движение, как бы намереваясь вылить содержимое. Женщина, сообразив, что гостю попалась, видимо, треснувшая посудина, поспешно сняла другой кубок с полки, тянувшейся вдоль стены зала, и взялась аккуратно переливать драгоценную влагу. Круглое нечто осталось на дне - и женщина, увидев, что это, от неожиданности взвизгнула и уронила кубок. Глаз выкатился на стол и уставился на Марселя. - Вот так казус! - изумился виконт. - Скажите, Лионель, вам тоже подали глаз в вине... эээ, простите, крови, или это какой-то особый знак внимания мне лично? Он потом долго гордился тем, как ему удалось в тот момент сдержать позыв к рвоте и не нанести смертельного оскорбления дружественному племени.

Рокэ Алва: Праздничный обед подходил к концу. Все было произнесено, кубки торжественно выпиты, дел впереди было много, а вечер еще и не думал наступать. Марсель тем временем решился на героический подвиг. Точнее, решился он на него давно, и сейчас по глотку достигал победной цели. Правда цель оказалось весьма неприятной для виконта. - Вот так всегда, - прокомментировал он происходящее, - сражаешься, проливаешь кровь, свою и чужую, а победа оказывается не такой, как ожидал. Но подводные камни и делают жизнь разнообразнее и интереснее. Иначе мы с вами погрязли бы в рутине и скуке. Запомните это, юноша. И вы, теньент Колиньяр. Пригодится. Лионель, предлагаю посмотреть, какими силами новой армии мы располагаем.

Лионель Савиньяк: - Глаз в вине? - переспросил Лионель, когда уселся на место после сказанной речи и обернулся на визг бакранки и обращение к нему Марселя, а после посмотрел и на глаз, выпавший на скатерть из кубка, и кровавую дорожку от него на столе, - Нет, у меня такого не было, - добавил он и строго взглянул на юношей за спинками стульев его и Росио. Окделл так и стоял, замерший, кажется, даже по сторонам не смотрел особенно, а Колиньяр... Зная своего оруженосца и его "теплое" отношение к виконту, Лионель мог бы поручиться, что это была его выходка с глазом. Но сейчас было не до разбирательств. Застолье подходило к концу, и Росио предложил посмотреть войска союзников. Ли с одобрением кивнул и поднялся из-за стола. Когда они все выйдут из этой лачуги, он напоит их древесно-угольным порошком, который собирался принять и сам. Болеть животом после бакранского застолья было некогда.

Ричард Окделл: Да уж. Попал на совет. Как же. Праздные разговоры о том, как все всех победят. Это даже было бы захватывающе, если бы они не сидели в грязной лачуге посреди кучи пыли. К середине Ричард даже почувствовал, как и сам верит в победу, а потом отвлекся на свои какие-то мысли, наваждение прошло, и возвращаться слухом и вниманием к застолью как-то больше не хотелось. Дикон отрешенно поводил взглядом туда-сюда и наткнулся на Колиньяра. Вид у навозника был самый что ни на есть загадочный. Но герцоги Окделлы не интересуются тем, что творится в голове у приспешников узурпатора! Даже если эти приспешники что-нибудь задумали, а другого развлечения вокруг днем с огнем не сыщешь... К щеголю Валме подошла какая-то женщина. Неужели он попросил ее о добавке?.. Нет, виконт, конечно, выглядит полноватым, и, вероятно, любит застолья, но не до такой же степени. Женщина вдруг завизжала, опрокинула кубок, кровь разлилась, а по столу что-то покатилось. Витавший до этого в облаках Ричард растеряно моргнул и вытянул шею. По столу катилось самое изысканное блюдо бакранов. Чей-то глаз. Юноша перевел взгляд на виконта и, не удержавшись, прыснул. Выражение лица у Марселя было самое прекрасное. Кажется, он даже позеленел немного. Ричард еще успел пару раз улыбнуться в общей суматохе, а потом поспешно успокоился и снова вытянулся за спиной эра. Интересно, это бакраны так своим гостеприимством виконта удивили, или все же кто-то другой?..

Эстебан Колиньяр: Утлое виконтское судёнышко, встретясь с подводным камнем, накренилось, но течь не дало, а преследовавший его гордый фрегат угодил под пушки и фальконеты грозного сторожевого корвета... Это было по меньшей мере досадно, но будущий маршал умел держать удар и лицо. Даже под тяжестью взгляда Савиньяка, сулившего так разнообразить эстебанову жизнь, что она ещё до вечера станет ему не мила. Спасение пришло, откуда меньше всего ожидалось – надорский подсвинок, вряд ли вообще понимавший, что происходит, умудрился хрюкнуть аккурат в тот момент, когда в буравивших Эстебана глазах не осталось ни тени сомнения. - Обошлось! – снова обрадовался теньент, когда генерал, выйдя из-за стола, принялся угощать талигойцев толчёным углём (при чём бакраны пялились на них, как на умалишённых и даже предложили вернуться за стол, где ещё оставалось так много замечательных вкусностей). А потом они все вместе отправились на торжественный смотр войск, состоявшийся прямо на загаженном дворе старого Лаквы. Смотреть там по-хорошему было не на что, но увидеть это всё-таки стоило. Бакранская армия была под стать плацу: тридцать сомнительной боеспособности единиц, из которых половина – козлы. И это была её лучшая половина. Оценив потрясающую боевую мощь союзников, Колиньяр украдкой посмотрел на соратников – неужели здесь больше никому не приходит под шляпу, что Алва рехнулся?! Но никто, кроме него, не заржал и Эстебан быстро сделал вид, что закашлялся. - А это, надо думать, пехота? – весело предположил он, заприметив небольшую стайку дикарей, направлявшуюся явно сюда. Но, присмотревшись - понял, что не угадал. На союзников эти ребята походили даже меньше, чем на пехотинцев. Потому что вид у них был донельзя враждебный. Они не шли, а именно - надвигались, ощетинясь каким-то дубьём и базарно галдя. А во главе колонны, яростно что-то клекоча, ковылял давешний пожилой туземец, которого Колиньяр сразу узнал и, резко вспомнив про ранжир, юркнул за спину своего сеньора.

Марсель: Приступ тошноты прошел быстро, и Марсель успешно довел сцену до конца. Выразительными жестами и несколькими местными словечками, подслушанными в застолье, он объяснил заботливым хозяевам, что кушать именно глаза, чьи бы то ни было и даже самые вкусные, ему запрещает строгий обет, данный богам в благодарность за исцеление от тяжкой глазной хвори. (Он очень надеялся на то, что бакраны вряд ли разбираются в том, какую именно религию исповедуют в Талиге и не усомнятся...) Затем Марсель с похвальным мужеством подобрал укатившееся лакомство и галантно преподнес обслуживавшей его женщине. Та просияла (видимо, вкусить такое ей нечасто перепадало), соседи по столу одобрительно закивали. Валме, считая, что уже достаточно потрудился на ниве упрочения связей с союзниками, еще одним жестом указал на выходящего из-за стола Савиньяка и, подхватив про запас еще пару-другую лепешек с сыром, поспешил догнать своих. От предложения запить еду угольным порошком он отказался: в качестве пищи и в крепости собственного желудка он был вполне уверен. Тем более что все съеденное он незаметно сдабривал парой капель из маленького флакончика, засунутого за обшлаг рукава - эта жидкость, по уверению папеньки, снабдившего своего наследника этим полезным подарком, могла спасти от целого десятка ядов, и уж тем более от обычных "болезней грязных рук". Смотр бакранских вооруженных сил так увлек виконта, что все застольные переживания быстро сгладились. Козлы были великолепны, бакраны - забавны, в голове у Марселя так и вились замысловатые выражения, которыми он собирался описать увиденное в письмах домой. Но когда появилась возбужденная толпа, и виконт заметил, что господин Колиньяр изволил немедленно укрыться за спиной начальства, он почуял, что главная потеха только начинается. - Что это они шумят? - спросил Марсель у Алвы. - Это какой-то обряд7 Или союз недовольных качеством обеда?

Лионель Савиньяк: Лионель отнесся к смотру военных сил бакранской деревни с той же долей серьезности, с коей смотрел бы отряды олларианских новобранцев, если не серьезнее. Поскольку сейчас от этих козопасов и их помощи зависело многое. Но главным все равно оставались переговоры с Бакной, которые предстояли Росио. Ведь о позволении действовать от имени горного короля еще нужно было договориться. Да и их дрессированные рогатые животные будут весьма полезны при наступлении в горах. Ли взглянул на стоящего неподалеку Проэмперадора Талига. Да, все эти бакры и адуаны со стороны выглядят как выездной цирк, но пожалуй, в этой ситуации с Золотым договором и Кагетой, прикрыться таким цирком был вариант единственный. И еще хорошо, что он пришел Росио в голову. Впрочем, он с юности мыслил нестандартно, и эту способность до сих пор не утерял. Лионель ждал, когда Рокэ скажет Лакве и его помощникам что-нибудь об их боевых силах, чтобы потом добавить несколько слов и от себя, но тут появились еще бакраны, которые выглядели недовольными чем-то, и Колиньяр бодро пошутил про пехоту, только его голос юноши отчего-то донесся из-за спины его сеньора. Ли обернулся. - Колиньяр, это что, к вам? - спросил он, кивая на рассерженного пожилого бакрана, приблидающегося к ним в сопровождении других помоложе, не менее рассерженных, - Что вы тут уже успели натворить? Скажите мне, пока не поздно.

Эстебан Колиньяр: Во внешности будущего маршала не осталось и следа той надменности, с которой он минуту назад рассматривал бакранскую козлолерию. Зато появилась некоторая затравленность. Сознаться? Или всё же попробовать отпереться? Ведь если подумать, кому он поверит – полоумному старикашке в шкурах и цацках или собственному оруженосцу? Эстебан подумал и понял, что лучше сознаться. Но было поздно: полоумный старикашка, оставив у ограды жалких своих "опалченцев", дошкандыбал до Лаквы и зашёлся визгливым лаем. Алва подозвал Клауса, но Колиньяру толмач был не нужен, он и так понимал каждое слово. - Сегодня, близ часу пополудни, нашему доброму божеству - Козлоликому Бакре, было нанесено страшное оскорбление, каковое можно искупить лишь парной, неразбавленной кровью! - объявил на чистом талиг грязный туземец и нехорошо облизнулся. По головам талигойцев прошла крупная рябь. Брови Алвы сдвинулись к переносице. - Уж не намекают ли наши друзья козопасы, что мы должны принести ему в жертву одного из наших коней? – сощурясь, спросил он у Лаквы. - Вообще-то, Великий Бакра алчет крови осквернившего его вандала, - приуныл друг-козопас, - Но, в крайнем случае, сойдёт и ваша собака. - Собака? – призадумался Алва, - Нет, Лово нам ещё пригодится. Берите вандала и перейдём к делу. - Погодите! А та кровь, что мы пили?.. – подозрительно поинтересовался виконт. - Гунявая Рамла, – цыкнув единственным зубом, ностальгически вздохнул старикашка, - Славная была собачонка. Даром, что бешеная. А... Наверно, он собирался поведать ещё и тайну происхождения глаз, но Валме, густо позеленев, уже убежал на шатающихся ногах за какой-то сарайчик. Старикан недоуменно пожал плечами и заковылял вдоль талигойской шеренги, цепко вглядываясь в омертвевшие от ужаса лица. - Обошлось! – обрадовался Эстебан, когда отродясь немытые ноги, потоптавшись напротив него с полторы, длиной в вечность, минуты, потихоньку зашаркали прочь. И в тот же миг узловатая старческая ручонка отстранила заслонявшего его Лионеля. - Вот он! - цацки на тощей старикашкиной шейке мелко задребезжали, зенки налились алою кровью, в пыль закапала желтоватая, густая слюна, - Взять его! Полкружки крови тому, кто принесёт мне его глаза!!! Колиньяр вздрогнул, тряхнул головой и осторожно выглянул из-за плеча Савиньяка: старикашка стоял всё там же и по-прежнему лаял на Лакву. - Базланит, мол, алтарь мы ихний тавой... опоганили, - с нарастающим недоумением переводил адуан, - Хочет, чтобы Лаква нас немедля отселева вырядил и никаких делов с нами не водил. Иначе Бакра им больше не друг. В том разумении, что до рассвета деревне - амба. - Да какой к кошкам алтарь?! – не выдержал Эстебан, - Это был просто корявый забор! Откуда я мог знать, что они на него молятся?!

Ричард Окделл: После ненужного застолья пошел ненужный смотр войск. Да каких войск? Вот эти немытые неумелые козопасы в лохмотьях? Складывалось ощущение, что это опять же пыль в глаза. Ну, да, смешно. Тут везде пыль. Что же на самом деле задумал Алва? Зачем ему козопасы? Отчего-то Ричард не мог отмести все размышления и остановиться на самом простом: Алва действительно сошел сума. Нет, так не бывает, это как-то... Неправильно. Да и потом, говорил монсеньор вполне осмысленно. Да и вообще вел себя как обычно. Дикон решил во что бы то ни стало попытаться научиться как можно большему в этой кампании, а зачем монсеньору козлики, конечно, важно, но не первостепенно. Юноша как раз прикидывал, насколько в деле о спасении Великой Талигойи ему может пригодиться знание лающего языка бакранов, как те стали жутко лаять. Какая-то группа бакранов нависала над Лионелем и что-то ему втолковывала, ничуть не заботясь, что их не понимают. А, Колиньяр. Даже здесь, на войне, их пути пересеклись. Точнее даже будет сказать, что одут параллельно. Может, это его, Ричарда Окделла, судьба? Всегда мучаться компанией навозника... Хотя, здесь уже не надо сдерживаться и бояться "вылететь". Колиньяр зарвется - Колиньяр получит. Все просто. Правда, до этого момента он вел себя довольно сдержанно, надо отдать ему должное. Ричард подешел поближе и встал рядом рядом со своим эром. - Монсеньор? - в пол голоса спросил Дикон, - Вы понимаете, что они говорят?

Бледный Гиацинт: Адуан только вздохнул. Не хватало еще, чтобы планы Проэмпердора, в котором они все уже души не чаяли, полетели прахом из-за этого молодого нахального глупца... Однако, все разрешилось не так плохо. Старый Лаква тоже понимал, что к чему, так что деревенского шамана-вождя не то чтобы отшил... а мягко пояснил, что гости уже сделали для племени много хорошего - убили часть врагов, и уже немалую их часть, а дальше помогут совсем расправится с угнетателями, и им надо верить... Шаман ушел недовольным, но Лаква ясно дал понять, что проблему считает решенной. А вот драгоценнейший Проэмпердор за это время отозвал в сторону светловолосого начальника, недолго объяснял ему что-то, а потом ушел вместе со своим адьютантом, попрощавшись с Лаквой. Что ж, раз ушел, то стало быть, так надо.

Лионель Савиньяк: Лионель внимательно выслушал все, что сказал ему Алва прежде, чем покинуть деревню. Переговоры с Бакной затягивать не стоило, здесь и так уже нашлись недовольные, недоверяющие, не желющие сотрудничать. Но Савиньяк не сомневался, что Ворону удастся решить все вопросы вовремя, и их планы не рухнут. Рокэ ушел, а они на какое-то время оставались здесь, благо, Лакве удалось уговорить их местного говорящего с богами, или кем бы он ни был. Но Колиньяр еще получит выволочку, чтобы не шлялся здесь где вздумается по всяким алтарям-заборам... Между тем, все понемногу разошлись, лагерь мог отдыхать и располагаться на ночлег.

Марсель: Марсель наблюдал сцену народного возмущения с большим интересом. С одной стороны, она была смешна - нелепые одежды, слишком бурная жестикуляция, диковатое звучание речи. С другой стороны - поучительна: из-за нелепицы, случайной оплошности толпа пришла в возбуждение, важные политические и военные планы оказались под угрозой, а всего-то навсего один юнец не удосужился узнать побольше о местных обычаях! Виконт отчетливо понял, что и в Талиге может случиться нечто подобное, и вовсе не нужно каких-то особых катастроф, чтобы вспыхнул бунт - достаточно глупой ошибки, непонимания... Эти мысли, основательно повлиявшие на представления Марселя о мире и политике, не помешали ему, конечно, потешиться втихомолку над конфузом утомительно-проказливого Колиньяра. Пока ставили палатки и приводили лагерь в жилой вид, Валме прогуливался, любуясь горами и привыкая к запахам, звукам, формам нового места. Как только появилась возможность укрыться за своим пологом, виконт достал тетрадь для записей, улегся и с большим удовольствием записал первые строфы большой эпической поэмы о гневе бакранских богов на некоего юного недотепу. Получилось недурно. Однако усталость брала свое, и вскоре Марсель, с чувством хорошо выполненного долга, крепко уснул.



полная версия страницы