Форум » Когда-нибудь, однажды... » "Обряд Залога", 397 год к.С. » Ответить

"Обряд Залога", 397 год к.С.

Бледный Гиацинт: Действующие лица: Мэллит Альдо Ракан

Ответов - 51, стр: 1 2 All

Мэллит: Мэллит восторженно охнула, податливо размыкая губы и сильнее прижимаясь к своему Принцу. Она ему нравилась. Нравилась, хотя и была далека от идеала красоты. От поцелуя закружилась голова. Стараясь не упасть, девушка положила ладошки на плечи Альдо. Сердце на мгновение замерло и, пропустив удар. забилось сильнее. Мэллит казалось, что она сейчас упадет в обморок от счастья. Коленки дрожали и отказывались держать. Когда она уже с трудом держалась на ногах, Принц, не разрывая поцелуя, неожиданно подхватил нее на руки. От удивления и восторга Мэллит на распахнула золотистые глаза, встречаясь взглядом с Первородным и растворяясь в нем. "Пожалуйста, только не отпускай, не отпускай..." - девушка обхватила Принца за шею, обнимая его. Кажется, они куда-то шли, что-то упало на пол, разбиваясь, а девушка почувствовала спиной твердую поверхность. Конечно, совсем уж неграмотной она не была. Все же старшие сестры выходя замуж имеют обыкновение болтать и Мэллит знала. что происходит между мужчиной и женщиной наедине, вот только знать и делать немного разные вещи. Девушка тихонько охнула, краснея и закусывая от смущения губу. Сопротивляться она не пыталась, Только во взгляде появился легкий испуг и ожидание чуда. Она любит и любима...

Альдо Ракан: Альдо и не собирался ее отпускать. Он расстегнул на Мэллит куртку, вздернул вверх мешковатую рубаху и сжал ладонями маленькие груди. Принц снова наклонился к распростертой на столе гоганни и принялся целовать ее шею и грудь, не заботясь о том, что на нежной коже могут остаться следы. Потом он развязал пояс ее штанов и своих собственных, огладил ее бедра и прижал к девушку к столу своим весом, чтобы войти в нее. Мэллит оказалась девственной, но Альдо едва ли придал этому хоть какое-то значение.

Мэллит: Мэллит испуганно пискнула, закусывая губу и стараясь не выдать собственного страха. Где-то на краю сознания еще звенел маленький колокольчик тревоги, но он был отправлен к леворукому. Сейчас девушка шла не только против собственной семьи, но и против обряда. вот только, ни один в мире обряд не стоит счастья любимого. Девушке было страшно. Когда сильные руки обнажили грудь, она едва не вскрикнула, с силой вцепившись пальцами в край стола сдержаться Мэллит удалось только усилием воли, хотя, Первородный едва ли обратил внимание на это вскрик. Прикосновение заставило охнуть и затрепетать. Горячее дыхание, обжигающее шею, казалось, передавалось ей и проникало в нее, будоража кровь. Сухие губы, чуть царапали кожу, оставляя после поцелуев алые следы, которые постепенно темнели, четко выделяясь на светлой коже. Мэллит замерла, вцепившись пальцами в стол, полностью лишенная возможности двигаться. Первородный почти лежал на ней, прижимая к столу. единственное, что оставалось девушке, это испуганно хлопать глазами и стараться не показывать собственного страха. Не выдержала она только в самый последний момент, вскрикнув, широко распахнув глаза и хватаясь руками за плечи Принца.

Альдо Ракан: Альдо жестким поцелуем приник к губам девушки и не думая останавливаться после ее вскрика. Он двигался в темпе, удобном ему самому, сжимал руками худенькие бедра гоганни на скрипящем столе. О комфорте девушки принц не заботился, ему казалось, что она довольна и так, особенно, когда она схватилась руками за его плечи и плотнее прижалась к нему сама.

Мэллит: Принц буквально впился поцелуем в ее губы. лишая возможности не только говорить, но и дышать. О том как все происходит в первый раз, сестры не рассказывали. Они говорили только о том, на сколько это волнующее чувство слияния с тем, кто тебе предназначен. Но сейчас Мэллит ничего подобного не ощущала, хотя всеми силами старалась достичь именно этого. Было только больно. На столько, что на глаза невольно навернулись слезы. Стараясь справиться с этим и быть ближе к любимому, девушка обняла его, теперь уже податливо отвечая на поцелуй и стараясь полностью довериться Первородному, прижалась к нему. Он знает как лучше, должен знать. Мэллит закусила губу. при очередном движении обдирая кожу на лопатке и позвоночнике о неровный деревянный стол. - Первородный... - с трудом выдохнула девушка, отвечая на его действия и с трудом заставив себя проглотить окончание фразы.

Альдо Ракан: К женским слезам Альдо в принципе был всегда равнодушен, а сейчас у Мэллит он их и вообще не заметил. Сейчас кровь тяжело стучала в висках, в голове мутилось от удовольствия, а перед глазами почти плыло. В этой девочке, из которой он сделал женщину на столе со сползшей скатертью, все-таки было что-то необычное. Альдо резкими рывками вошел между раздвинутых ножек как мог глубоко, тяжело выдохнул и прижал к себе Мэллит, почти не оставляя дыхания ей самой.

Мэллит: Мэллит мягко обнимала своего Принца, прижимаясь к нему и раскрываясь всей своей сущностью навстречу. влажные, от первых слез щеки постепенно высыхали. Боль уходила, уступая место приятному тянущему ощущению, а к сердцу поднималось тепло, заполняя девушку волшебным чувством восторга. Только сейчас Мэллит начинала понимать сестер, когда они рассказывали про парящих в животе бабочек. От совершенно неожиданного ощущения любимого глубоко в себе девушка охнула, слегка прогибаясь в спине и отчаянно краснея застонала. Ей показалось, что сердце ухнуло куда-то вниз, а затем взлетело, что тело стало бесконечно легким а ее душа раскрывается, словно цветок навстречу ее солнцу. Ее Первородного. Ее Альдо... Мэллит чувствовала, что Альдо так же хорошо, как и ей. Чувствовала, как может чувствовать только любящее сердце и всецело без остатка отдавалась ему, растворяясь в его теле и душе. Первородный не оставил ей возможности дышать, но разве это сейчас было важно, когда существовала возможность просто находиться рядом с ним. Девушка чуть приподняла голову и, лишая себя остатков воздуха, нежно коснулась губ Принца мягким, чувственным поцелуем, словно благодарила его за этот неожиданный подарок.

Альдо Ракан: Альдо ответил на поцелуй, а потом отпустил объятия и выпрямился, чтобы поправить одежду на себе. Теперь было бы неплохо выпить. Вроде бы девчонка принесла с собой корзину с бутылками... - Все хорошо? - спросил он Мэллит, которая еще лежала на столе перед ним.

Мэллит: Мэллит осталась на столе, глядя, как ее Принц поправляет одежду. Рыжие волосы растрепались и разметались по дереву стола, медным ореолом обрамляя тонкие черты лица девушки. Отдельные рыжие прядки прилипли к влажному лбу и щекам, делая образ гогани еще более беспомощным и женственным. Спину саднило, а низ живота снова начал болеть. Эйфория постепенно отпускала, возвращая ее в реальность и до Меллит постепенно стало доходить, что она натворила. Девушка медленно, с некоторым трудом села на столе, опустив взгляд вниз, на сползшую белую скатерть, на которой теперь ярко алели несколько пятен ее крови. Почему-то на душе было безумно тяжело. Хотелось, чтобы Альдо подошел, обнял, успокоил, но он только спросил все ли с ней в порядке. Мэллит неуверенно кивнула, закусив губу и улыбнувшись. Это было ее решение и первородный не обязан отвечать за нее. Девушка старалась чтобы Альдо не заметил ее состояния, но передвигаться у нее получалось с некоторым трудом. И все же Мэллит встала, натянула штаны и одернула рубаху, превращающую ее в нескладного подростка.

Альдо Ракан: Альдо довольно улыбнулся. Еще бы, все было не хорошо. Иначе и быть не могло, и он ни на секунду в этом не сомневался. - Давай теперь выпьем вина из тех бутылок, что ты принесла? - предложил он, подойдя к корзине.

Мэллит: Мэллит кивнула. Слава четырем, он сам подошел к корзине, чтобы достать бутылки. Она сама сейчас не в состоянии была сделать ни шагу. Тело горело огнем и ходить оказалось невероятно больно. На столько, что чтобы не застонать, девушка была вынуждена закусить губу. Добравшись до деревянного стула, она встала за ним, немного расслабившись. Стоять неподвижно было немного легче. - Первородный может выбрать вино на свой вкус, там несколько бутылок самых лучших сортов. - Мэлит улыбнулась. Острая боль постепенно улеглась, уступая место неприятному тянущему чувству. Нужно было куда-то убрать скатерть и привести в порядок растрепавшиеся волосы. Достойная дочь своего народа не могла ходить лохматой. Впрочем, в мужской одежде достойные дочери своих отцов тоже не ходят, с грустью подумала Мэллит, ожидая, пока принц выберет вино. - Там, на дно корзины Недостойная положила еще немного фруктов и сыра, - добавила она несколько секунд спустя.

Альдо Ракан: - Отличное вино, - сказал Альдо, достав из корзины одну из хороших, достаточно дорогих бутылок, и и рассматривая ее прежде, чем вскрыть. На столике у камина он зацепил взглядом бокалы, разлил туда янтарное вино и положил туда же фрукты и сыр из корзины. - Иди-ка сюда, - сказал он Мэллит, придвигая кресло ближе к столику. Альдо притянул девушку к себе за талию и понял, что выпускать не хочет - так было странно приятно ощущать теперь тепло ее тела. Может это потому, что они связаны этим колдовским обрядом... Он подхатил гоганни, посадил к себе на колени и вручил ей бокал с вином. - Выпьем за тебя, куничка, - сказал Альдо, запуская руку в рыжие, словно хвост этого животного, волосы девушки, прохладные и шелковистые наощупь, и слегка стукнул краем своего бокала о ее.

Мэллит: Мэллит мягко улыбнулась. Она не стала бы приносить своему принцу что-то, что не является самым лучшим. Опустив взгляд, девушка, сквозь золотистые ресницы смотрела на первородного. Ловила все его движения, взгляды, мимику. Запоминала каждый поворот головы, каждый жест. чтобы потом вспоминать об этом, как о самом лучшем. что у нее было в жизни. Замечтавшись, гогани не заметила. когда Альдо оказался рядом. Тепло его рук оказалось полной неожиданностью, как и сильное, властное объятие, лишающее воли и всякого желания сопротивляться. Шаг навстречу и она уже снова прижимается к нему и снова перехватывает дыхание и нет сил что-то говорить. Создатель, какой же он красивый... Девушка подняла восхищенные глаза на принца. Рядом с ним у нее перестало что-либо болеть, как по волшебству, а в животе снова образовалась приятная пустота, в которую с глухим стуком словно бы провалилось сердце. наполняя тело легкостью и теплом. Тихонько ойкнув, Мэллит обхватила его за шею и. не успев как следует испугаться, уже сидела на коленях у принца, сжимая в руке бокал с вином и приобняв первородного свободной рукой за плечи. - За меня? - тихим удивленным эхом откликнулась девушка. тихий звон бокалов и он, чуть дрожащей от волнения рукой, поднесла вино к губам, делая крошечный глоток. Сейчас, прижавшись к принцу, положив голову ему на плечо и слушая как бьеться его сердце. девушка ни чуть не сомневалась и не сожалела о принятом решении. Более того. если бы ей предложили изменить события, она бы все равно сделала то же самое. Определив это для себя, Мэллит мягко погладила кончиками пальцев Альдо по плечу, наслаждаясь его близостью и моментом.

Альдо Ракан: - За тебя, - Альдо подтвердил и почти залпом осушил бокал - после всего пить хотелось неимоверно. Потом он почувствовал, что пальчики малышки гладят его плечо, и снова самодовольно улыбнулся, представив себя на троне, окруженного фаворитками. Да, так и должно быть. У него будет много фавориток. Эта рыжая куничка тоже будет с ним при дворе, почему нет. Чем больше бастардов от него родится, тем лучше. Кого-то он может быть, даже, признает... Принц сидел в кресле с девчонкой на руках, развалившись, как на троне. Гоганни была теплой и почти невесомой, ее совсем не хотелось от себя отпускать. Одно было странно - почему-то разболелся уже давно позабытый порез на груди, шрам от того самого обряда. Альдо невольно поморщился и поставил пустой бокал на столик, чтобы налить себе еще вина.

Мэллит: Мэллит уютно устроилась на коленях Альдо, непостижимым, но совершенно естественным для нее образом, умудряясь сидеть так, чтобы не мешать Принцу. Казалось, что Первородный был совершенно не против ее прикосновений, во всяком случае, он не высказал ни какого неодобрения и даже напротив, казался довольным. Девушка торопливо сделала еще один глоток, после того, как Альдо выпил вино почти залпом. Голова кружилась и без вина. Ей достаточно было просто находиться рядом с человеком, которого любит. Все еще удерживая бокал в руке, Мэллит осторожно, робея, коснулась волос первородного, запустив в них тонкие пальчики, когда Альдо резко поморщился и наклонился вперед, поставив бокал на столик. - Недостойная сделала что-то неприятное? - она резко отдернула руку. Шрам на груди слегка покалывало, но девушка не обращала на это внимания.

Альдо Ракан: - О нет, все в порядке, - сказал Альдо, наливая себе еще вина, - Просто, этот шрам от вашего обряда... Я про него и забыл уже, а он вдруг разболелся. Он вдруг уставился на Мэллит. - Может, это потому, что мы сейчас... Как ты думаешь? Ты сама что-нибудь чувствуешь?

Мэллит: Шрам от обряда действительно немного ныл. Не так сильно, как у первородного, но Мэллит все же понимала причину этого, в то время, как Принц этой причины не знал. С другой стороны это причина могла быть совершенно иной. Залог священен, его ни кто не может коснуться и осквернить. Именно это говорилось во всех преданиях. Но Мэллит сознательно или почти сознательно, пошла на этот шаг. Быть на столько близко с любимым, высшее благо, если только... - в порядке... - эхом откликнулась гогани, вновь устраивая голову на плече, так, чтобы Первородный почти не ощущал ее присутствия. Посидев секунду, девушка накрыла ладошкой место шрама. - Недостойная не знает, - она виновато покачала головой. Во имя Фалоха, что они натворили. Бокал Мэллит оставался почти не тронутым, и она больше не прикасалась к нему. Как хорошо было сейчас находиться рядом с любимым, если бы только не боль, тревожившая его тело и не сомнения, мучившие ее саму. В любом случае, она должна быть щитом и она защитит принца, чего бы ей самой этого не стоило. - Пусть первородный не беспокоится, - девушка скрыла свою боль, стараясь казаться сильнее, чем она была на самом деле.

Альдо Ракан: Альдо же выпил еще вина и почувствовал себя лучше. Мэллит он поверил, не может же она знать абсолютно все об этих и гоганских штучках. Да и какая разница... Шрам болел, но болел терпимо. Между тем, вино кончилось. Сидеть с девчонкой на коленях Альдо надоело. Брать ее второй раз сейчас не хотелось, да и... ей еще больно, наверное. Надо было расходиться. - Мэллит, - Альдо взял маленькую ручку любовницы и сжал в своей, - Надо уходить отсюда. Уже поздно... Я пришлю тебе цветы, - пообещал он, - И если хочешь, можем как-нибудь потом увидеться тут снова.

Мэллит: Любимый сказал, что нужно уходить. На личико девушки опустились тучи. Уходить оказалось грустно. Оставлять Первородного не хотелось, вставать с его коленей тоже. слишком хорошо ей было сейчас, но Принц был прав. Уходить было нужно, если она не хочет, чтобы кто-либо догадался или увидел их вместе. Мэллит затрепетала, когда Альдо убрал ее руку со своей груди и осторожно сжал ее. Его слова теплыми лепестками ложились на душу. Девушка только смогла, что кивнуть в ответ, почти не смея дышать от обрушившегося на нее счастья. Любимый обещал прислать ей цветы и... Он хотел ее видеть. Действительно хотел... - Недостойная будет ждать, когда блистательный захочет ее увидеть. - прошептала, когда смогла осознать, что все, о чем он говорил, не шутка. Порозовев от смущения, девушка потянулась к его губам и нежно поцеловала, почти сразу после этого соскользнув с колен и давая ему свободу. - Недостойная уйдет первой... Девушка собрала в корзинку еду, оставляя бутылки с вином. - Если Первородный позволит, то пусть это будет ему даром от дочери своего народа и достославного, - покраснела гуще и опустила глаза в пол, поправляя одежду.

Альдо Ракан: Альдо поднялся и на прощание приобнял девушку. - Да, так будет лучше, - согласился он на ее слова, что она уйдет первой, - Благодарю, - улыбнулся принц, когда девчонка протянула ему корзину, - Мы еще увидимся, - пообещал он.

Мэллит: Ходить было больно, но девушка мужественно терпела боль. - Недостойная будет ждать, - Мэллит улыбнулась, хотя больше всего на свете сейчас хотелось прижаться к Принцу и заплакать. Не время. Сейчас не время, убеждала себя девушка, с трудом заставив себя отстраниться. - Недостойная будет ждать... - прошептала она еще раз, натянув на голову шляпу и выскользнув за дверь, чтобы добраться до дома, закрыться в комнате и сказаться больной. О произошедшем не должен был знать ни кто, особенно ее семья. Остановившись на мгновение возле дома и, посмотрев на окна второго этажа, где была комната и оставался ее любимый, девушка коснулась ноющего шрама на груди. На рубашке отпечатались алые пятна. Рана открылась и кровоточила. Нужно было быстрее добраться до дома. Эпизод завершен



полная версия страницы