Форум » Когда-нибудь, однажды... » "Прощай, оружие!" Оллария, 398 год к.С. » Ответить

"Прощай, оружие!" Оллария, 398 год к.С.

Лионель Савиньяк: Действующие лица: Марианна Капуль-Гизайль Лионель Савиньяк

Ответов - 66, стр: 1 2 3 All

Лионель Савиньяк: Когда после окончания грандиозного "снежного" дураковаляния на Малом королевском дворе Лионелю, наконец, удалось вырваться из дворца, было уже довольно поздно и темно. Оказавшись за резной оградой, Ли пустил Вигго шагом по широкой улице, где фонарщики приступали к своей ежевечерней работе, заставляя падающие снежинки искриться в свете трепещущих за закопченными стеклами огоньков и превращая холодный темный вечер в зимнюю сказку. Однако Лионель не обратил никакого внимания на этот "магический обряд", не заметив в нем ни волшебства, ни романтики, и лишь поглубже надвинул капюшон подбитого мехом плаща на нос, на кончик которого только что опустилась одна из танцующих снежинок. Спина Ли ныла до сих пор, с самого падения на лед, и даже эта медленная езда в седле превратилась для него в пытку. Вигго словно чувствовал настроение и состояние хозяина, фыркая и рыхля копытами снег, понуро плетясь по улице. Проехав так ее добрую половину, капитан вдруг что-то решил и развернул коня. К себе домой, рычать на предупредительных и участливых слуг, Ли не поехал. Он пустил коня темными нерасчищенными переулками, пересек небольшой неосвещенный парк, и наконец перед ним открылся маленький домик на окраине Олларии в окружении высоких деревьев, держащих снег на своих черных ветвях, скрытый от суеты центральных трактов и площадей столицы. Савиньяк въехал в неширокие ворота, стиснув зубы, спешился, и, отдав поводья Вигго молчаливому слуге, вошел в дом. Этот маленький особняк уже достаточное время был местом его встреч с баронессой Капуль-Гизайль. Но сегодня Ли не отправлял к ней никого из слуг с запиской, предлагающей увидеться, и от нее таких не получал. Приезжать сюда сегодня капитан тоже заранее не собирался - решение пришло внезапно. Чувствовал себя Савиньяк скверно, это надо было признать, а признавать не хотелось, и возможно это было только в этом доме, где слуг было совсем мало, но они умели не только отлично выполнять свою работу за то немалое вознаграждение, которое получали от хозяина, но и держать язык за зубами, а также не распускать его, каким бы сюда хозяин не приехал. Однако, когда Ли постарался найти самое удобное и более-менее безболезненное положение в кресле у растопленного камина, где расположился с бокалом "Слез", сбросив мундир и вытянув ноги к огню, ему подумалось, что ненавязчивость троих слуг этого домика вовсе не основная причина его привлекательности. Основной было незримое присутствие Марианны, состоявшее в аромате ее духов, сохранившихся в комнатах, в оставленной на валике дивана теплой шали с кистями, в том, что она сама выбирала часть обстановки этого дома, детали интерьера... В том, что она была здесь хозяйкой. Размышляя об этом и немного согревшись от камина и вина, Ли не заметил, как задремал в кресле.

Марианна: Мягкая, теплая рука погладила чуть слипшиеся светлые пряди на виске генерала. Едва касаясь, боясь потревожить и разбудить... Она явилась без предупреждения, чувствуя тоску в этот снежный, прекрасный день. Зная, что Лионель допоздна пробудет во дворце, баронесса не видела смысла сразу ехать сюда или посылать записку. Она явилась уже в сумерках, когда затихает городской шум и только снежинки поскрипывают под полозьями саней и кони всхрапывают паром, когда снег падает на горячие носы. Едва она достигла домика, как поднялась метель; ночь обещала быть холодной и шумной. Слуга сказал, что господин Савиньяк уже здесь. О его самочувствии промолчал и печально пожал плечами, дескать, устал хозяин. Куртизанка кивнула и отдала плащ для просушки. Баронесса заглянула в комнату к Лионелю и с улыбкой вышла - пусть пока поспит ее любимый генерал. Марианна распорядилась нагреть побольше воды для купания, приготовить чистое белье графу и постелить постель, завернув в мохнатые полотенца грелки, согреть под одеялом свежие простыни. Сама баронесса взяла платяные мешочки с сушеной лавандой и мятой, положила под подушки, чтобы напитать успокаивающими ароматами постель. На кухоньке Марианне согрели вино, а она добавила в него специи, сок фруктов и немного меда. Проделав все это, баронесса еще раз заглянула в комнатку, где уже была готова купель, - от нее поднимался пар и пахло хвоей. Теперь можно было заглянуть и к любимому. Она погладила его висок. В такую ночь нельзя оставаться одному. Только тому, кто согрелся рядом с любимым человеком, снятся самые прекрасные сны. Склонившись над Лионелем, Марианна нежно поцеловала то самое местечко, которое сейчас гладила. - Любовь моя...

Лионель Савиньяк: Ли снилось, что он лежит на холодной стылой земле и смотрит в темное небо, с которого падает снег. Белые хлопья опускались на лицо, но от них отчего-то становилось горячо, а не холодно, а под спину ему закатился твердый и колючий камень, лежать на котором было неудобно и больно. Но вдруг все исчезло, зияющую черноту неба закрыла от него чья-то ласкающая рука, а после мягкие губы нежно прикоснулись к его виску. Лионель глубоко вздохнул, отчего почему-то обожгло грудь изнутри, едва удержался, чтобы не закашляться, и вместо этого открыл глаза. - Марианна, - проговорил он хриплым со сна голосом, - Ты правда здесь, ты мне не снишься?.. Словно для того, чтобы убедиться, что перед ним не тень - отражение сна, а настоящая, живая Марианна, Савиньяк поймал и поцеловал только что ласкавшую его руку и встал из кресла. За то, что он поднялся на ноги слишком резко, ушибленная поясница отомстила такой же резкой болью. Капитан быстро отвернул лицо в тень, чтобы в освещении каминного пламени любимая не увидела, как оно исказилось от неприятных ощущений, но, быстро справившись с собой, снова посмотрел на Марианну и улыбнулся. - Я так рад тебе, - сказал он, - Сегодня я и не надеялся, что ты придешь.

Марианна: - Я не знала, что с собой поделать, Ли, - баронесса поставила на столик новый подсвечник, кувшинчик с подогретым вином и бокалы. - Тот зов, что зазвучал у меня в сердце, нельзя было так оставить, и я приехала, не зная, будешь ли ты тут сегодня или нет. Марианна мягко улыбалась, глядя внимательно на капитана королевской охраны. - Мне сказали, что ты очень устал. Вижу, что слуги не преувеличивали. Я уже все приготовила, и тебе не придется ночевать в кресле. Позволь мне сегодня прислуживать тебе, - она надела передник на свое темное платье и спрятала пышные локоны под кокетливый чепчик с розовыми лентами. - Ну вот! Теперь я твоя служанка, господин граф, - засмеялась она. - Ванна готова, полотенца подогреты и постель расстелена. А также приготовлено вино и легкий ужин для моего господина, - она присела в поклоне. Как бы она ни была сейчас весела, женщина понимала, что любимый слишком устал для откровенных любовных игр и нуждается в особом уходе. Но она всегда готова сделать так, чтобы Ли блаженно улыбался и отдался во власть ее нежных и умелых рук! - Идем, мой милый граф, я раздену тебя и помогу принять ванну, - она приоткрыла дверь в соседнюю комнату, где уже вовсю пахло свежей хвоей, и пар поднимался над кованной ванной, наполненной теплой водой. Подле ванны стоял столик с жидким мылом, свежими полотенцами и ароматическими маслами, рядом потрескивали свечи в роскошном подсвечнике, под крышкой на блюде дожидался свежеприготовленный ужин. Марианна захватила с собой кувшинчик с пряным вином, чтобы отогнать простуду. - Садитесь, милый граф и окажите мне честь снять с Вас сапоги и все остальное, - проворковала Марианна, приглашая капитана сесть в кресло и вытянуть ноги к ней. Она расстегнула пару крепежных ремешков на ботфорте и потянула его на себя, глядя снизу вверх на Лионеля. Столько лукавства и нежности было в ее глазах, будто это раздевание и подготовка к омовению было любовной прелюдией.

Лионель Савиньяк: - Я этому очень рад, - повторил Лионель, глядя на любимую. - О твоих заботах в этот вечер я мог только мечтать, - признался он. Ее приготовления и последующее перевоплощение в предупредительную служанку заставили его улыбнуться. - Ты прекрасна, любимая, - сказал Ли, когда Марианна повязала передничек и спрятала темные локоны под кружево розовых лент. Загоревшийся взгляд Савиньяка говорил о том, что он не лукавит, и новая игра, которую задумала баронесса, нарядившись в горничную, ему по вкусу. Он обернулся к открытой двери в соседнюю комнату, откуда шел пар, смешанный с приятными ароматами подготовленной ванны, и, вдохнув их с наслаждением, проследовал туда за Марианной. Хотя спина и болела немилосердно, Лионель готов был, не обращая на это внимания, носить любимую на руках, но вместо этого она принудила его опуститься в кресло и занялась его сапогами, не жалея своих маленьких нежных ручек. - Марианна... Ли понимал, что это игра, но ему стало неловко: ведь мысленно он ставил любимую много выше себя, и... и все же прерывать он ее не стал, увидев по одновременно ласкающему и озорному взгляду склонившейся к нему баронессы, что ей нравится и хочется делать то, что она делает сейчас.

Марианна: На самом деле Марианне очень нравилось ухаживать за графом, хотя стаскивать ботфорты было делом не из легких, но баронесса стойко выполнила это и стянула один за другим чулки с ног графа, растирая все еще холодные ступни. - Бедняжка, сколько же времени ты пробыл на улице? - тихо запричитала она, подув на прохладную кожу, - Ничего, сейчас я тебя согрею, мой генерал. Баронесса подтянула рукава своего платья повыше локтя и встала, чтобы снять с Лионеля рубашку через голову. - И не возражай мне даже, ты послушен и покорен, - шутливо наставляла Марианна графа, снимая рубашку и кидая ее в корзину для грязного белья, потом взялась за пояс, чтобы стянуть штаны. Все эти манипуляции сопровождались тихим смехом, поскольку Марианну забавляла и сама ситуация. - А теперь... - она коснулась губами между бровей Лионеля и невольно задела едва прикрытой корсажем грудью его подбородок, - Марш в ванную...

Лионель Савиньяк: Лионель совершенно расслабился от ласковых забот Марианны. Он покорно поднял руки, позволяя ей стянуть с себя рубашку, а после привстал в кресле, чтобы ей было удобнее избавить его от штанов и исподнего. Под развязанным поясом обнажился обширный синяк на его пояснице, переходящий на левый бок. Марианна вновь склонилась к нему, так, что ее прелести оказались прямо перед глазами Ли. Не в силах удержаться, он обнял баронессу за талию и притянул к себе. - Не раньше, чем прекрасная горничная подарит мне свою благосклонность, - улыбнулся Савиньяк, - хотя бы один поцелуй... Не дожидаясь разрешения, он поднялся из кресла, не выпуская свою даму сердца из объятий, и приник губами к ее губам.

Марианна: Поцелуй был сладким, но недолгим, потому что шаловливая горничная вывернулась из рук графа и рассмеялась. - Ай-ай-ай, господин граф, зачем так шутить с девушкой простого сословия? - она пригрозила ему пальчиком. - Или не знаете, как от внимания такого знатного господина у бедняжки может закружиться голова? - Она поправила чепчик и томно вздохнула, оглядывая восхитительно сложенного мужчину. Но тут её взгляд остановился; она обошла Лионеля с правой стороны и тихо ахнула. - Ли! Что это такое?! - Марианна, осторожно касаясь, провела пальцами по боку графа до спины. - Милый, откуда?! Ты дрался? - почти с ужасом продолжила она. В головке баронессы сразу стали строиться многочисленные цепочки версий от сложного задания государственной важности до дуэли! - Лионель, что ты сегодня делал?! - она стала более внимательно осматривать тело, которым совсем недавно так восхищалась. Теперь ей уже были хорошо видны не только огромный кровоподтек на пояснице, переходящий на правую сторону, а и чуть припухшая левая скула и веко, которое тоже приобрело красноватый оттенок.

Лионель Савиньяк: Целуя Марианну, Лионель снова почувствовал жжение в груди, от которого невыносимо мучительно захотелось кашлять, но и в этот раз ему удалось сдержаться. Когда она выскользнула из его объятий, игриво рассмеявшись и продолжая изображать из себя скромную горничную, он улыбнулся ей в ответ, правда, не скрывая разочарования от того, что ему пришлось разжать объятия. Вдруг она ахнула. Ли по привычке цепко проследил за обеспокоенным взглядом... Ну да, конечно, ушиб спины не прошел просто так, и Марианна теперь взволнована и огорчена. - Не волнуйся, милая, - сказал он, - я не дрался, это всего лишь... королевские забавы. Савиньяк невольно усмехнулся, вспомнив прошедший день, но тут же понял, насколько двусмысленно звучит его фраза вкупе с вырвавшимся смешком, и поспешил объяснить любимой: - Ее Величество пожелали развлечься. День выдался солнечным, и на Малом дворе была устроена небольшая битва за снежную крепость. Простое безобидное дурачество, но... мне немного не повезло.

Марианна: - Хороши же развлечения, - недовольно ответила Марианна, рассмотрев ушиб, и нежно поцеловала лиловый след на коже. - Очень больно? Где еще болит? Она переживала, что придется позвать лекаря, ведь неизвестно, как именно там произошло забавное сражение! Мужчины в пылу игры могли вполне серьезно друг друга ранить. А ее любимый граф так пострадал... Ух, знать бы, кто это! - Идем, милый, я помою тебя, - потянула она его за руку к ванне и помогла опуститься в нагретую воду. - Знаешь, как мне хочется сейчас вернуться вместо тебя в эту крепость и отомстить, - с двусмысленной улыбкой проговорила она. - Только скажи, кто это сделал, и он больше никогда не появится в особняке Капуль-Гизайлей. Было ли это простой угрозой, когда женщина обещает порвать полмира, а на самом деле только грозит кулачком, или же Марианна и впрямь могла кому-то крупно досадить - не ведомо никому. Сама же баронесса просто очень пожалела, что не видела подобного сражения... - Мой милый воин, мой храбрый капитан, - она уже смочила мягкую мочалку и поливала ее жидким мылом, - мой небосвод и птиц полет, моя весна и жизнь, - ворковала она, намыливая его плечи и подложила свернутое валиком полотенце под голову, чтобы Лионель мог полностью лечь и расслабиться. Настал черед бережного омовения, когда, касаясь кожи любимого человека, обращаешься с ним, как с хрустальной статуэткой. Он поднимает руку - Марианна намыливает ее и поливает из кувшина, потом целует изгиб локтя, слизывая капельки воды. Осторожно намыливая грудь, она чутко прислушивается к его дыханию и наклоняется низко-низко, замочив корсаж теплой пеной, и расстегивает тройку верхних крючков, чтобы самой легче дышалось. - Ли...Лионель, - льется как вода его имя из уст Марианны, когда она нежно целует уставшего капитана в губы, обещая быть осторожной и покорной, если того захочет он.

Лионель Савиньяк: Лионель замер, когда мягкие губы Марианны прикоснулись к кровоподтеку на его боку. От ее нежной заботы едва ли не защемило сердце. - Все это пустяки, дорогая. Пройдет, - ответил он на вопросы любимой. - Я сожалею, что тебя огорчил мой вид. Когда она потянула его за руку, Ли покорно пошел за ней в ванну и, опустившись в теплую воду, блаженно ощутил, как расслабляются натруженные и зажатые мышцы, а все тело охватывает теплом воды, ласковой, как объятия Марианны. - Моя воинственная защитница, - улыбнулся Савиньяк в ответ на следующие реплики баронессы, поймав ее ручку для поцелуя прежде, чем она вплотную занялась мочалками с мылом. - Этого никто не делал. Вокруг крепости под снегом был залит ледяной ров, и я поскользнулся с разбегу, так что виноват лишь сам. Под нежные слова и прикосновения Марианны, которая принялась мыть уставшего капитана ароматным мылом и теплой водой, он совершенно расслабился, запрокинув голову на удобно подложенное под шею полотенце и ненадолго прикрыв глаза, абстрагировавшись от продолжавшей ныть поясницы и кашля, пока отступившего, но не сдавшего позиции окончательно. Ли почувствовал поцелуй любимой на своих губах и тогда открыл глаза. - Иди ко мне, дорогая, - сказал он, притягивая ее к себе. Спина Ли болела, но теплая вода ванны обещала помочь ему в любовных утехах.

Марианна: Марианна все же отстранилась, нежно погладив его подбородок мыльными пальцами. - Милый, я расплескаю всю воду, а ты еще недостаточно отдохнул, - тихо ответила она, впрочем, корсет расстегнула до конца и сняла, дав груди глубоко вздохнуть. Так и продолжала баронесса мыть капитана в одной нательной рубашке и юбке с передником. Не стесняясь, что ткань намокла и грудь с потемневшими сосками ничто не скрывает, Марианна растерла между ладоней смесь масел и лекарственного порошка, чтобы обработать лицо капитана, осторожно втирая кончиками пальцев мазь в кожу. - Немного вина, любимый, чтобы не простудиться, - она поднесла к его губам кубок, предлагая выпить подогретый с травами крепкий напиток. - Потом ты ляжешь на постель, и я разотру твою поясницу... и буду согревать тебя нагой до самого утра, - она провела рукой по своему лицу, убирая выбившиеся локоны под чепец.

Лионель Савиньяк: Ли улыбнулся и поймал мокрые пальчики Марианны губами. Он был благодарен ей за чуткость, но... Леворукий и все его кошки, баронесса выглядела так соблазнительно. Савиньяк стойко выдержал всю процедуру нанесения мази на свою подбитую скулу и веко, выпил столько горячего вина с пряностями (которое любил не слишком), сколько любимая посчитала нужным, а после поймал ее свободную руку и внезапно опустил вниз, под воду, так, чтобы Марианна почувствовала ладошкой его желание, и втайне надеясь на награду от нее за свое хорошее поведение во время лечения. - Раз мыться пришлось одному, в постель я пойду только с тобой, - негромко проговорил Ли, глядя в лицо любимой.

Марианна: Марианна вздрогнула, когда любимый проявил такую настойчивость. При таком-то ушибе... Однако разве перед нею старик или смертельно раненый? Перед ней в ванне мужчина в самом расцвете сил, желанный, горячий и... возбужденный. Она погладила под водой плоть, которая ответила на ее касание едва заметным вздрагиванием. Кровь никогда не слушает доводов рассудка, разума, она летит, плывет с немыслимой скоростью к органам, которые отвечают за наши желания. Вот и сейчас Лионель был именно в том состоянии, которое называется вожделением. Вид голого, прекрасно сложенного, с горящими глазами графа заводит сам по себе. Марианна не зря слыла "звездой Талига" как куртизанка. Что же, милый, ты получишь, что хочешь! Она улыбалась, чуть сжав плоть под теплой водой. Теперь дело за ней: верхняя юбка расстегивается и остается под ногами, на Марианне всего лишь нижняя, прозрачная до безобразия юбка, которая не скрывает, что баронесса без своего кружевного белья. Женщина присела на бортик ванны левым бедром, так как касалась возлюбленного именно левой рукой, левая ножка без чулка оказалась по другую сторону ванны, упершись в бортик, юбка мгновенно намокла, и саму баронессу по пояс облепило пеной. Она взяла руку капитана и потянула к себе, под намокшую юбку, к широко расставленным бедрам, и заставила соприкоснуться с лоном. Это было немыслимо приятно. Баронесса прерывисто вздохнула и качнулась ему навстречу, потершись о руку мужчины. Груди качнулись вслед за движением бедер, а волосы из под чепца упали в воду, прилипнув к спине. - Хочу быть твоей сегодня...только твоей куртизанкой, - прошептала она, не скрывая похотливого огня в глазах и проведя кончиком языка по верхней губке.

Лионель Савиньяк: Пока Марианна раздевалась, Ли поедал ее глазами. О своей пояснице и прочих неприятностях он напрочь забыл, думая лишь о том, как сейчас притянет любимую в свои объятия в этой ванне, прижмет к себе, а боль... наплевать на нее. Но его дорогая была не только прекрасной, но и внимательной, мудрой женщиной, а потому дала понять, что в этот раз доставит ему удовольствие иным способом. Пальцы Ли коснулись ее лона, тронули и слегка прижали шелковый бутончик, таящийся между ее прекрасных ножек. Сам капитан бесшумно вздохнул от прикосновений Марианны, обещающих перейти в умелые движения ее нежных рук.

Марианна: Марианна облизнула губки, прежде чем приступить к неторопливым, поглаживающим, ласкающим движениям под водой, обнимая пальцами уже затвердевшую плоть. От касаний капитана у себя между ног женщина довольно улыбнулась и закрыла глаза, томно застонав. Ли должен был знать, что сейчас ему все дозволено, а она будет ублажать его как угодно, лишь бы любимый не почувствовал боли. Очень кстати оказался рядом с ванной кувшинчик с маслом. Марианна правой рукой взяла сосуд и полила на ладонь левой руки, временно вынув ее из воды. Дальше ласки стали более настойчивыми, эхом повторяя ощущения, что получала Марианна, наслаждаясь рукой Лионеля. Выгнувшись поудобнее она чуть повернулась на левый бок и добавила к ласкам и правую руку. Постепенно ручки стали двигаться быстрее, а Марианна отвернула голову в сторону с явным намерением отказаться от собственного удовольствия и помочь ручкам губками, которые уже чуть приоткрыла и часто дышала.

Лионель Савиньяк: Лионель беззвучно глубоко вдохнул и снова прикрыл глаза. Движения нежных ручек Марианны дарили блаженство. Сама она пересела на краю ванны так, что ему самому пришлось убрать руку от ее влажного лона, но Ли обязательно доставит удовольствие любимой тоже, позже, а сейчас... Он вновь откинул голову назад, на свернутое полотенце, облизав приоткрытые губы, из которых вырывалось частое дыхание, очень надеясь на то, что Марианна не будет останавливаться...

Марианна: А Марианну сейчас более заботило его собственное удовольствие. Как же ее любимый останется без "десерта" на ночь глядя да еще и после такой битвы? Марианна избавилась и от нижней юбки, чего уж скрывать округлые бедра и точеные ступни? Баронесса отвела пену от паха Лионеля рукой и убрала волосы на бок, чтобы открыть ему действо во всей красе. Розовый подвижный язычок потянулся, затрепетал вокруг полураскрытых пальчиков Марианны, доставая до верхушки "жезла". Она ласкала его, дразнила, обещала и ублажала, приоткрыв губки, пока не занялась своим увлекательным занятием всерьез - страстно, влажно обняв и впустив в ротик напряженное "достоинство" графа.

Лионель Савиньяк: Ли едва сдержался, чтобы сразу же не толкнуться в сладкий игривый ротик как можно глубже. Ему стоило немалых усилий заставить себя вместо этого замереть в ванне, затихнуть под ласкамами нежных губ Марианны, будто боясь вспугнуть то бесконечное наслаждение, которое он испытывал. Язычок любимой женщины заставил его стонать, вцепившись ладонями в края ванной.

Марианна: Сначала язычок успокаивал, потом задвигался чуть живее и нахальней, вовлекая в свой сладкий грех и губки. Марианна обняла пальцами естество Лионеля, не останавливаясь и на минутку. Лишь мельком бросив взгляд в сторону, на запрокинувшего голову капитана, баронесса убедилась, что все поняла правильно и любимый не чувствует никаких неудобств, а даже наоборот... Движения черноволосой головки становились быстрее, вверх-вниз, волосы беспокойными темными щупальцами шевелились в пенной воде, молочно-белая грудь блестела от капелек масла и ароматной воды. Марианна отпустила напрягшийся "ствол" и ухватилась за бедра Лионеля, удерживая его на месте.

Лионель Савиньяк: Это было сладкой пыткой... Ласки озорного ротика Марианны заставили Лионеля стонать, не стесняясь... Он приоткрыл глаза, и вид прекрасной женщины в воде и мыльной пене, ласкающей его, заставил его часто задышать, а после произнести на вдохе: - Я... люблю тебя... Руки Марианны удержали его бедра от непроизвольного сильного рывка. Ли облизал губы и в сладком оцепенении опустился назад, откинув голову.

Марианна: Марианна приподняла лицо, утирая пальчиками подбородок то ли в пене, то ли в пряной жидкости, "подарке" от любимого. Она приподнялась к нему, чтобы сладостно целовать чисто вымытую, блестящую от воды грудь Лионеля, добираясь до сосков, оглаживая грудные мышцы и, в конце концов, коснуться шеи с пульсирующей жилкой. - Милый, я не утомила тебя? - влажный шепот в самое ухо Лионеля и ласковое поглаживание мокрых светлых волос. - Позволь сопроводить тебя, любовь моя, в постель, чистую и согретую, - она покусывала мочку его уха. Она вся горела от возбуждения, но до кровати еще надо было дойти и использовать нагретые простыни. Она потянулась за покрывалом, чтобы помочь Лионелю вытереться.

Лионель Савиньяк: Ли улыбнулся продолжающимся осторожным ласкам и притянул Марианну к себе, чтобы поцеловать в губы прежде, чем ответить на ее вопросы. Вода в ванне уже успела достаточно настыть, и, признаться, Савиньяк с трудом удерживал рвущийся наружу кашель из простуженного нутра; потому предложение пойти в согретую постель он счел что ни на есть наилучшим. - Ты меня сегодня балуешь, дорогая, - улыбнулся он, с сожалением прерывая поцелуй, но лишь для того, чтобы продолжить его после, в теплых и мягких простынях.

Марианна: Обернув Лионеля, как бога, в что-то наподобие туники, а точнее в две теплые простыни, Марианна стала растирать его спину, предплечья, потом обтерла икры ног. Милый хозяин дома был готов к отдыху. - Теперь господину графу необходимо растирание маслами и горячую грелку рядом. Но грелку я не успела положить, поэтому лягу рядом сама, - женщина наспех вытерла волосы, завернулась и сама в простыню, и повела графа к постели. Откинув одеяло и проведя ладошками по простыне, убедившись, что тепло сохранено отлично, она уложила Лионеля сначала на бок, а потом предложила повернуться на живот. - Я должна врачевать и колдовать над твоей поясницей, милый, - она налила на ладони теплое масло, интенсивно растирая его между пальцев и усаживаясь верхом на бедра Лионеля, как была, обнаженной. Сильные, но ласковые руки сначала осторожно, ощупывая мышцы, стали гладить поясницу и спину Лионеля, а потом смелее, увереннее втирать ароматную мазь в кожу.

Лионель Савиньяк: После того, как Марианна вытерла его, Ли поцеловал ее руки, а после отдался умениям чутких пальчиков любимой, растянувшись ничком на кровати. Лечебных процедур Савиньяк не любил, не жаловал и самих лекарей, но врачеванию любимой женщины отдался беспрекословно. Признаться, больно было, особенно когда Марианна принялась втирать мазь в ушибленную поясницу, но Ли терпел, незаметно задерживая дыхание в те моменты, когда особенно хотелось зашипеть сквозь зубы. Он сунул руку под подушку и там стиснул кулак, помогая себе таким образом перетерпеть боль и скрывая свои ощущения от любимой.

Марианна: Закончив растирать уже покрасневшую кожу Лионеля, Марианна переместилась с его ног в сторону, позволив перевернуться на спину, поправила под его головой подушку и заметила стиснутую в кулак руку. - Тебе ведь было больно, милый, - сочувственно проговорила она и погладила его щеку. - Понимаю, но это надо было сделать. А теперь я разотру вот здесь, - она обмакнула пальцы в масло и провела ею вдоль грудных мышц капитана. Растирание груди было более нежным, Марианне доставляло большое удовольствие видеть глаза Лионеля, его усталую улыбку. - После такой ванны и лечебных процедур тебе полагается теплая постель и долгий сон, - Марианна потянулась за длиннополой рубашкой, графу как раз до колен, одела ее на него через голову, сразу же укрыла его одеялом и прислушалась. В соседней комнате слуги уже убирали ванну и мокрую одежду. Баронесса неслышно встала, накинула халат, поставила на столик сосуд с водой и чашку и начала по очереди тушить свечи. - Какая прекрасная ночь, милый! Она будет самой теплой и долгой для нас. За окном бесновалась зимняя буря, снежинки, как маленькие стеклышки, стучали о раму окна. Марианна плотней задернула шторы, оставив одну свечу возле кровати, и забралась к Лионелю под одеяло уже без халата, прижавшись всем телом к любимому.

Лионель Савиньяк: Лионель поспешно разжал пальцы, но было уже поздно. - Все в порядке, дорогая, - уверил он Марианну, улыбнувшись и поворачиваясь на бок. - Мне правда стало лучше. Последующее растирание было гораздо приятнее. Ласковые ручки Марианны приглушили разлившимся по телу теплом ощущение жгучей колкости изнутри. Надевал рубашку и укладывался под одеяло Ли уже совсем сонным. - Я не отдам тебя никому, - проговорил он, прижимая прильнувшую к нему женщину, прежде, чем провалиться в сон. Ему снова приснился снег. На этот раз он валил валом, набиваясь за пазуху и за шиворот, залепляя лицо. От снега было горячо и трудно дышать, хотя он таял и тек по лбу и вискам ручейками пота. Ли проснулся посреди ночи, едва помня себя. Липкий жар заволакивал сознание, по телу пробегал озноб, а подушка была мокрой от пота. Капитан вдохнул и на этот раз зашелся приступом разрывающего грудь хриплого кашля.

Марианна: Марианна сидела рядом на кровати и взволнованно осматривала лицо и грудь графа, ощупывала его горло. Она проснулась еще раньше, когда Ли застонал во сне и заворочался, будто пытаясь освободиться от укрывавшего его одеяла и рук Маринны. Он весь горел. С женщины тут же слетела сонливость, она зажгла еще несколько свечей и налила в миску прохладной воды, чтобы мокрым полотенцем обтереть блестевшее от испарины лицо и грудь любимого. - Ли, милый, у тебя лихорадка, - прошептала она. - Сокровище мое, как же я это допустила?! - она еще раз промокнула его виски, накладывая прохладное полотенце на лоб. - Тебя нужно растереть касерой и дать выпить много воды, любовь моя, слышишь? - тихо говорила она, наклоняясь к самому его лицу. - Если жар не спадет, я позову лейб-медика. А пока тебе приготовят травяной настой... Она очень расстроилась. Ее родной Ли болен, а чем может помочь она? И была бы это только простуда! Леворукий побрал бы такие зимние забавы!.. Слуга принес касеру, множество полотенец. На кухне взялись готовить настой. Сама же Марианна, облачившись в халат и засучив рукава, отбросила край одеяла в сторону, задрала рубашку Лионелю и стала его растирать уже полотенцем, смоченным в касере. Хорошо, что перед этим в кожу было втерто масло, Лионелю не будет так жечь. Обтерев и замотав в одеяло Лионеля, словно большого ребенка, баронесса попробовала усадить его, облокотив на подушки, и дала потихоньку пить воду с медом. Потом принесли горячее молоко с кусочком масла. - Дорогой, это что бы убавить кашель, - она по ложке стала предлагать Лионелю лекарство.

Марианна: Марианна сидела рядом на кровати и взволнованно осматривала лицо и грудь графа, ощупывала его горло. Она проснулась еще раньше, когда Ли застонал во сне и заворочался, будто пытаясь освободиться от укрывавшего его одеяла и рук Марианны. Он весь горел. С женщины тут же слетела сонливость, она зажгла еще несколько свечей и налила в миску прохладной воды, чтобы мокрым полотенцем обтереть блестевшие от испарины лицо и грудь любимого. - Ли, милый, у тебя лихорадка, - прошептала она, - Сокровище мое, как же я это допустила?! - она еще раз промокнула его виски, накладывая прохладное полотенце на лоб. - Тебя нужно растереть касерой и дать выпить много воды, любовь моя, слышишь? - тихо говорила она, наклоняясь к самому его лицу. - Если жар не спадет, я позову лейб-медика. А пока тебе приготовят травяной настой... Она очень расстроилась. Ее родной Ли болен, а чем может помочь она? И была бы это только простуда... Леворукий побрал бы такие зимние забавы! Слуга принес касеру, множество полотенец. На кухне стали готовить настой. Сама же Марианна, облачившись в халат и засучив рукава, отбросила край одеяла в сторону, задрала рубашку Лионелю и стала его растирать уже полотенцем, смоченным в касере. Хорошо, что перед этим в кожу было втерто масло, Лионелю не будет так жечь. Обтерев и замотав Лионеля в одеяло , словно большого ребенка, баронесса попробовала усадить его, облокотив на подушки, стала давать потихоньку пить воду с медом. Потом принесли горячее молоко с кусочком масла. - Дорогой, это что бы убавить кашель, - она по ложке стала предлагать Лионелю лекарство.

Лионель Савиньяк: Ли открыл глаза и посмотрел на обеспокоенное лицо сидящей рядом с ним женщины. Сперва ему показалось, что над ним склонилась мать. Он моргнул несколько раз и, облизав пересохшие губы, улыбнулся стирающей с него влажным полотенцем пот Марианне. - Я, должно быть, напугал тебя. Прости... Как же меня угораздило, - прохрипел он, глядя на любимую блестящими от лихорадки глазами, - В походах, бывало, приходилось спать и под открытым небом, так что к утру волосы примерзали к земле, а тут... Мои гвардейцы меня засмеют, - он снова закашлялся и устало прикрыл глаза, пока Марианна растирала его касерой, а после жадно припал к поданной воде. - Не понимаю, что со мной, - вновь проговорил он, осушив чашу, которую баронесса поднесла к его губам, - Я не болел с четырнадцати лет... Правда, тогда лихорадка была такой, что лекарю пришлось пускать мне кровь дважды за ночь. И это было... Закатные твари! Ли снова посмотрел на Марианну и вдруг расхохотался, впрочем, его смех быстро перешел в новый приступ хриплого кашля. Справившись с ним, Лионель объяснил баронессе причину своего веселья: - В тот раз я тоже заболел после игры в снежки. Мы играли с Милем и Росио... Снега во дворе намело по самую крышу. И крепость... да, мы строили крепость. А после ночью у меня начался жар. Но это было в детстве!



полная версия страницы