Форум » Провинции Талига » "Даже хладнокровные могут переохладиться", 12-14 Зимних Ветров, 399 к.С. » Ответить

"Даже хладнокровные могут переохладиться", 12-14 Зимних Ветров, 399 к.С.

Валентин Придд: Действующие лица: Валентин Придд Ротгер Вальдес Эми (НПС) - горничная

Ответов - 28

Валентин Придд: Повелители... С того самого дня, когда к Валентину постучался его мертвый брат, он знал, что реальность включает не только шпаги, бумаги, дам и прочие радости жизни, но и разнообразные радости не жизни. Но, прогнав брата, поглощённый собственной болью юноша мало придавал значения тем таинственным аномалиям и явлениям, что иногда в мире происходили. Пока не столкнулся с ними вновь. Он повелитель. Да, он это знал давно, но осознал он это только сейчас. Прижавшись лбом к окну, Валентин смотрел на тяжело блестевший снег. Тот звал, тот ждал его. Тот звал Повелителя, славно хотел прощупать его, почувствовать - чего этот юнец стоил. И Тинэ не мог вызов не принять. Скоро выйдя во двор замка, он сосредоточился на снеге, ожидая тот же эффект, что и в тот раз - или даже больше! - впрочем, он понимал разумом, что так не будет. Тогда он спонтанно что-то сделал, сам не понимая, что именно. А теперь ему придется научиться внимательно слушать... снег. И чувствовать его. Сама по себе задача - чувствовать снег - была несколько абсурдна для рационального Валентина, а к ней добавилась его определенная нечувствительность. Это не разум. Это не та сфера жизни, в которой он плавал, как спрут в воде. Это были чувства, которых в последнее время у Валентина было слишком много, но которые тот умел замечать только если те были яркими и сильными. Любовь. Боль потери. Благодарность. Все это сильные чувства. А пытаться услышать отголоски чувств снега... Для юноши это было издевательством. Впрочем, почему нет? Валентин старался честно, пытаясь найти разные подходы к снегу, но тот пока не двигался. Почувствовать его ге получилось, что злило юношу, который привык, что для достижения успеха ему нужно было немного подумать. В этот раз он подумал, но не вышло. Не вышло почувствовать. Выходило направлять силу, но ему казалось, будто снег играл с ним, с его волей, а в прошлый раз подчинился, потому что сам хотел. Устав и замерзнув, со злости делая последнюю агрессивную попытку добиться результата, Валетнин отправил в воду злобную волну, заставив сугроб сбросить на камни шапку снега. Слабо улыбнувшись нелегкой и такой маленькой победе, Валентин ушел обратно в замок, надеясь отогреться. В голове замерзшего спрута гудело, и когда он увидел эра, он слегка гнусавя в нос, сказал, - Монсеньор, - удивляясь тому, что горло в ответ на слова саднило у стенок, а дышать было нелегко уже.

Ротгер Вальдес: - Бондсейньор... Вальдес с трудом подавил смешок, когда услышал подобную интрпретацию обращения. Да и вообще. Вид обычно несгибаемого Валентина. в данный момент гнусавящего и хлюпающего носом... он был и забавен и трогателен одновременно. - Бондсеньор? - Бешеный выгнул бровь. - Мда уж. Чувствую себя Рокэ Алвой. Вальдес порекрасно помнил истрорию Росио про то как Дик простыл и вот точно так же гнусавил. - В качестве исключения разрешаю называть себя эр, герцог. Извините, но "бондсеньёр" звучит ужасно как для ушей, так и для вашего больного горла. Как вы умудрились так простыть? Не слушая возражений, Вальдес взял герцога за плечо и посадил в кресло прямо рядом с камином, а затем налил из кувшина, стоявшего на столе. подогретого вина с пряностями и мёдом. - Ну ка, Валентин, выпейте. Будем лечить вас моряцкими методами.

Валентин Придд: Валентин чувствовал себя как минимум плохо. А как максимум - отвратительно. Настолько отвратительно, то от саднящего горла ему хотелось залезть на стенку. Поэтому он даже не сопротивлялся, обессиленно падая в кресло и выпивая вина, чувствуя, как горло болело и отзывалось на вино неприятной болью, как будто на стенках кто-то сделал микроскопические надрезы. - Я пытался тренироваться со снегом. Вот и охладится, эр Вальдес, совсем немного. Через несколько дней я буду здоров. Правда, - уверял то ли рэя, то ли самого себя герцог, - И... Что еще включают в себя моряцкие методы лечения? - осторожно и с опаской поинтересовался Тинэ.

Ротгер Вальдес: - Тренировались использовать силы Повелителя? - понимающе хмыкнул вице-адмирал, с некоторой ехидцей смотря на ученика. - Понимаю. Знаете, я сам долго не мог поверить, что сумел найти общий язык с Кэцхен. Но в этом деле, знаете ли, главное не переусердствовать. Услышав затаённую опаску в голосе герцога, Бешеный улыбнулся во весь рот. - В моряцкие методы лечения входит в первую очередь входит драенье палубы корабля, - сказал он хриплым шёпотом и сделав страшные глаза. А затем фыркнул. - Шучу. Эту процедуру мы отложим до прибытия на "Астэру". А простуду моряки лечат двумя довольно приятными вещами. Горячим грогом и тёплыми девушками под боком.

Валентин Придд: - Вода пока упорно не желает слушаться, - улыбнулся в ответ Тинэ. - и очень активно сопротивляется. Грог и девушки для непьющего и почти не интересующего девушками человека? Это забавно, как минимум. Валентин долгое время пил в основном вино и воду, а с девушками. Валентин помнил свое "задание" с той симпатичной девицей и помнил жену его бывшего эра... Но теперь Валентин уже понял, что Ротгер Вальдес твердо решил сделать из него бравого моряка со всеми подходящими атрибутами. - Лечение есть лечение... Монсеньор, - хлюпнул Спрут неприятным теперь в звучании словом словно в отместку за методы.

Ротгер Вальдес: - И вот так вы платите за мою заботу, притворно обиделся Вальдес, а потом хмыкнул. - Ничего, герцог, вот приедем мы в Хексберг, вы будете заниматься третьим методом лечения - за утренних снеговиков. А сейчас идите ка в спальню. Красивого доктора с горячим лекарством я вам скоро пришлю. Воспитывать ученика - так воспитывать. В том числе и в этой области.

Валентин Придд: - Я бесконечно вам за вашу заботу благодарен, - искренне сказал Валентин, готовясь к лечению, - и третий метод испробуем, разумеется. После чего Валентин убедительно шмыгнул и уполз щупальцами в комнату, выделенную ему, ожидая доктора.

Эми: За гостями замка, которые приехали еще днем, Эми, как могла, наблюдала потихоньку. О работе она, конечно, при этом не забывала, но пока руки делают, голова может помечтать вдоволь. Никогда еще в Надорском замке не бывало столько красивых и знатных господ сразу! И если двое, постарше, которые с юга, смотрелись как короли, особенно синеглазый, невероятный красавец, который и правда был королем у себя на родине, там, где теплое южное море - так Эми сестра рассказала, а она на кухне слышала - то статный юноша с каштановыми волосами и серыми, как будто ледяными глазами, был настоящим северным принцем! Так думалось горничной в ее мечтах, пока она тщательно протирала все подоконники в коридорах от пыли. Она представляла, как он заворачивает ее в свой лиловый плащ и уносит в свое северное ледяное королевство на белом коне! Правда, конь у него был серым, а не белым, а сам юноша был герцогом, а не принцем, но какое это имело значение! Ведь все равно все это останется в мечтах бедной горничной, а наяву она с ним и двух слов не скажет, и увидит еще столько же за все время, пока он будет в замке, и то если повезет. А зовут его Валентин... это девушка тоже от сестры узнала, там, на кухне, знали все, всегда и про всех. Так что Эми продолжала мечтать и вытирать пыль, правда, с тех коридорных подоконников, которые были ближе всего к комнате, где сейчас разговаривали господа. И ей повезло... Принц Валентин оттуда вышел и направился куда-то по коридору. Он не обратил на нее никакого внимания, а Эми поспешно сделала книксен и опустила глаза, глазеть на господ вышколенные слуги не смели. Но потом случилось чудо! Из комнаты вышел другой, черноглазый господин, имя которого девушке даже запомнить было трудно, не то, чтобы произнести, уж очень оно было "южное". Он вдруг подозвал ее к себе. Эми подошла, внутренне дрожа от волнения, но как все слуги в Надоре она умела держать себя в руках, так что стояла прямо, молча, слушая спокойно и внимательно, что от нее требуется. А черноглазый господин распорядился пойти к "принцу", устроить его с его комнате, отнести горячее вино и немного еды, и позаботиться о нем! Поскольку "принцу" нездоровится, схватил в дороге простуду. Позаботиться! Эми была вне себя от радости, учтиво пообещала господину, что она сделает все, что только потребуется, чтобы его подопечный почувствовал себя лучше. Как только он отпустил ее, она разве что не бегом спустилась вниз за горячим вином и полезной для больного едой, а также гретыми полотенцами, горячей водой и горчичным порошком, а потом, под насмешливым взглядом сестры чинно понесла поднос наверх, в комнату "принца". Подойдя к двери, она постучала, представляя, как войдет сейчас и увидит его.

Валентин Придд: - Входите, - прохрипел Валентин, стараясь не обращать внимания на свое больное горло и стремительно повышавшийся жар. Он пока только устроился в кресле, кутаясь в плед, как девица - в шаль, и был бы безумно рад кому-то, кто сможет ему помочь как можно скорее стать на ноги. Ротгер Вальдес обещал симпатичную девицу - симпатичная девица и явилась. Кроткая, тонкая и звонкая, чуть зашуганная, испуганная лично им или порядками в родном замке? - Добрый вечер, - какими бы Придды ни были, они были вполне демократичны, и со слугами вели себя вполне сносно и старались не оскорблять. Слуги - это тоже люди. Причем люди, которые очень много слышат. И обижать тех, кто может как раздобыть, так и рассказать кому не стоило информацию - это просто глупо. - Я бы встал перед красивой девушкой, но боюсь, меня слегка шатает... Как твое имя?

Эми: Эми вошла в комнату, поставила поднос и сделала книксен. - Добрый вечер, господин герцог, - сказала она, - Меня прислал ваш сеньор. Он сказал, что вам нездоровится, так что, я принесла немного горячего вина, еды, и все, что нужно для того, чтобы побороть простуду. В Надоре используют для этого горчичный порошок. Скажите, - она, наконец, подняла на Валентина взгляд, - Вы будете не против, если я немного позабочусь о вас? Эми выделила голосом "я", чтобы "принц" дал понять, понравилась ли она ему, или стоит прислать кого-то другого... Девица, конечно, очень надеялась на первое, но была готова и ко второму. Она не считала себя первой красавицей и знала, что господа бывают очень разборчивы. Что не мешало ей надеяться... От самого Валентина она не могла отвести глаз, и ей стоило больших усилий снова опустить ресницы.

Валентин Придд: В ответ на слова девушки Валентин убедительно закашлялся. Девочка с такой надеждой смотрела на него, что даже холодное спрутовское сердце не могло остаться равнодушным. - Я не против, но прошу говорить, что именно ты будешь делать, - сказал Валентин, а потом, видя, что девушка стремится ему в какой-то степени понравиться, он подмигнул ей покрасневшими серыми глазами, - я человек мнительный. Люблю знать все до мелочей, - решив, что девушке будет забавно и приятно, Валентин ее решил в какой-то степени развеселить, благо образ больного спрута позволял ему временно быть не таким замороженным. Так что Валентин чуть улыбнулся девушке, укутываясь в плед так, как только было можно. Лицо получилось похожим на выражение лица чертика, когда тот вылезает из табакерки, либо на небольшого насупленного осьминога.

Эми: Щеки Эми слегка зарделись после того, как "принц" подмигнул ей. Значит, она ему хоть чуть-чуть, но все-таки понравилась! Он не гонит ее и не против принять ее заботу! Сердце служанки быстро заколотилось, и ей стоило усилий снова взять себя в руки. - Конечно, эр Валентин, - сказала Эми, - Я буду все говорить. Вот, сначала, выпейте горячего вина и поешьте, если хотите, а потом вам нужно будет лечь в постель, а я ее пока приготовлю. Горничная поставила на столик перед Приддом кубок с подогретым вином и тарелку с теплой кашей, положила приборы и салфетку, а сама, пряча зардевшееся лицо, принялась очень тщательно стелить постель и взбивать перину и подушки.

Валентин Придд: Овсянка с сушеным яблоком. Немного сахара скрашивало общую пресность, вино обжигало горло - но это Тинэ даже радовало. Но то, как мельчишила девочка, не радовало, от этого только болели глаза и голова. - Сядь лучше и пока говори, - признаться, Тинэ было очень интересно узнать про то, как справляется девица Окделл, - Ты так и не сказала свое имя. Скажи его и расскажи пока что-то. Как теперь в замке.

Эми: Горничная сунула в постель грелку с горячими углями из камина и быстро подошла к Валентину. - Меня зовут Эми, господин герцог, - ответила она и еще раз сделала книксен, а потом села на стул, как велел "принц", снова изо всех сил стараясь справиться в волнением, - А в замке тут теперь стало хорошо. Как эрэа Мирабелла слегла, так и... ой! Девушка закрыла себе рот ладонью и испуганно посмотрела на Придда, понимая, что уже сболтнула лишнего. За такие речи ее бы никто не похвалил, она это понимала. Эми не была от природы такой уж простодушной, но "принц" был так красив и сидел так близко, что ей было трудно контролировать себя и продумывать каждое слово. Молчать после такой оговорки было нельзя, надо было продолжать как можно скорее, и девушка продолжила: - Я хотела сказать, что и до этого было хорошо, и даже очень! Никогда здесь никто обижен не был - ничем! Герцогиня Мирабелла к слугам всегда была справедлива, и к детям своим тоже. А эрэа Айрис, которая ее старшая дочь, она ни в чем не хуже. Об сестрах своих заботится, об матери, об брате... Бедный эр Ричард, как привезли его тогда, так с тех пор и лежит, не встает. Но уход за ним хороший, врач все время смотрит за ним, и за эрэа Мирабеллой тоже. Даст Создатель, они и поправятся. Герцогиня Айрис все нам чистить, мыть велит, чтобы везде ни соринки, чтобы света много было через окна, чтобы дышать легко... Совсем другой скоро замок станет, - покивала девушка, а потом сказала, - Что это вы, эр Валентин, не съели совсем ничего. Разве не вкусно?

Валентин Придд: - Я просто превнимательно слушаю, - фыркнул Валентин, пригубив снова. Смешная, - а еще вспоминаю, как ехал два дня с Айрис Окделл и слушал в самых красочных подробностях, как справедлива была эрэа Мирабелла к детям да слугам, - подавил улыбку Сузы-Музы Тинэ, с иронией смотря на девушку. Как старалась скрыть и боялась, а ведь и бояться бвло от силы нечего. Овсем, ведь все прекрасно все понимали, но играли в столь любимую Валентином игру в вежливость. Значит, малышка Айрис решила бороться по всем фронтам: с наместниками, с дезертирами, со слугами, с пылью и с матушкой. Что ж, по крайней мере, она смогла побороть пыль и слуг - такая дом держать будет в железном кулаке с шелковой руковицей. Оставалось за такую только порадоваться, а вот бедной Эми теперь... Работать придется в несколько раз усерднее. С другой стороны, слуги - серые, тихие и незаметные - тоже жили в замке и в какой-то степени это был их дом с их постелью и сундучком. Что лучше - больше работать и жить в светлом доме или жить в пыльном, но не утруждаться? Но в любом случае здравый смысл у госпожи изрядно слугам помогал. Зотя бв требования были ясны и прописаны.

Эми: Эми снова зарделась и неловко сложила руки на коленях. Она боялась, что сказала что-то не то, ей казалось, что "принц" смеется над ней и ее болтовней. Конечно, искусству поддержания светской беседы служанка не была обучена. Вытирать пыль, мыть полы, встряхивать перины - вот все ее премудрости. Но сейчас все равно надо было говорить дальше, ведь невероятно прекрасный молодой господин этого хотел от нее. Так что, Эми подумала, что наверное, надо что-то сказать ему о нем, что-то спросить, и она, набравшись храбрости, продолжила: - Я слышала, что ехали вы из столицы, - сказала горничная, - А как там... говорят, что полная теперь разруха, пропали все дома господ, пожжено все да разграблено, по улицам бегают крысы размером с собаку, а на троне во дворце теперь сам король висельников сидит, который с подковой на шее, он и будет править... Правда ли это, эр Валентин? Вы ведь тоже бросили там свой дом. Эми с опаской смотрела на юного герцога, вдруг он рассердится таким вопросам?

Валентин Придд: Столица. Отец. Братья. Мама. Столько неприятных воспоминаний, которые Валентин так хотел забыть, потому он старался держать каменное выражение лица, спешно поедая кашу. - По поводу крыс - не правда. Крыс такого размера нет, им и отъестся трудно, когда их отовсюду прогоняют. А правит - настолько, насколько это возможно - совет, состоящий из во всех смвслах достойнвх людей, пока верные стране люди, в том числе и регент, заняты ситуацией в стране, - иными словами, подавляют восстания. - Мой дом... Временно оставлен, но как глава своего рода, я надеюсь его не увидеть именно брошенным.

Эми: Эми приложила ладошку ко рту, а потом отняла и с опасливым видом сообщила герцогу: - Так... у нас ведь говорили, что крысы эти на трупах людских отъедаются. Потому что в Олларии народу много перебито. Но раз вы говорите, что все это не так, то я и не буду больше слушать, кто там что судачит. Девушка не могла не понять, что ее вопрос о доме все-таки немного огорчил молодого "принца". Конечно... кто же будет рад оставить свой дом и уехать невесть куда. Эми хотела бы как-то поддержать и утешить Придда, но боялась не подобрать правильных слов. Так что, она замолчала и просто смотрела, как он доедает свой ужин, тайком любуясь им.

Валентин Придд: Доев, Валентин посмотрел на девушку. Все же забавной она была. - Пожалуй, теперь нужно приниматься за лечение?

Эми: Девушка быстро поднялась и, сделав книксен, сказала: - Да, эр Валентин, постель должна быть уже согрета, и вам нужно в нее лечь. Сейчас я уберу грязную посуду и помогу вам раздеться. Эми поставила все лишнее на поднос и унесла его к дверям, а потом вернулась к Валентину, присела на корточки рядом с его креслом и всерьез вознамерилась снять с него сапоги.

Валентин Придд: Когда Тинэ увидел, что девушки начала тащить с него сапоги, слегка шокированному Валентину прошлось приподнять ее за плечи. - Я сам. В моем доме такого не делают. Вообще, отец любил прививать братьям Придд самостоятельность и умение о себе позаботиться. Тем более в Лаик и у Рокслея никто с него сапоги не снимал. Для Валентина это было как-то даже дико. В Надоре настолько дикие и странные традиции? Выглядело это несколько обескураживающе. Раздевшись, Валентин лег, завернувшись в одеяло и наслаждаясь теплом. Лечь он постарался как можно скорее: он не любил свое тело, даже если на него смотрела всего лишь горничная. А еще в комнатк было холодно.

Эми: Эми поспешно отошла в сторону, когда Валентин остановил ее. Его руки были очень горячими, когда он взялся за ее плечи, ему действительно нужно было поскорее лечь в постель. С восторгом служанка смотрела на то, как он раздевается с непроницаемым лицом. "Принц" был безупречен, он был так красив, что у Эми закружилась голова... Но она конечно же быстро взяла себя в руки. Служанка налила в фарфоровую миску горячей воды и опустила туда полотняные салфетки. Она подошла к Придду, восхищенно глядя на него, и сказала: - Вам нужно перевернуться на живот, эр Валентин. Компрессы с горчичным порошком вас прогреют как следует.

Валентин Придд: Когда на тебя смотрят глазами голодного и замерзшего котенка, все, что остается - стараться игнорировать, не подавать никаких надежд и не обещать заранее взять котенка в свой дом - вдруг матушка не переносит животных, а маленькому мяукающему существу дадут ложную надежду, а потом ему становится очень больно. Но когда смотришь с высоты своего коня в огромные, жалобные, наполненные слез глаза котенка - чувствуешь жалость и боль, что сжимает сердце, а уходя - видишь себя последним... Рокслеем. Вот и сейчас Валентин, видя восхищение собой - которого сам не разделял - в глазах девушки, видел ее красные щеки, чувствовал себя именно таким уезжающим прочь от несчастного котенка. Тинэ лег на живот, готовясь к горячему прикосновению горчичного порошка и стараясь расслабиться. Всё же ему было после всего не очень легко просто раасслабиться и отдаться чужим рукам.

Эми: Горничная, конечно, не могла прочесть мысли прекрасного герцога, но она не строила никаких иллюзий на свой счет. Он не отказывается от ее помощи, общества, прикосновений - это уже было очень много для Эми. И она собиралась этим насладиться, втайне, конечно, про себя. На деле это будет лишь учтивый уход за заболевшим гостем замка. Девушка отжала в теплой воде полотняную салфетку и приложила к пылающей спине Валентина. "Ледяной принц" своим состоянием совсем не оправдывал сейчас это "прозвище". Лед оставался только в его глазах и манерах, а тело горело, как у любого тяжело простуженного человека. - Сейчас я положу сюда горчичный порошок, и он прогреет вас как следует, - сказала Эми, поскольку Валентин велел ей говорить все, что она собирается с ним делать, - От него может чувствоваться жжение, оно должно быть несильным. Если оно станет слишком сильным, пожалуйста, скажите мне. Терпеть не надо... Горничная присыпала горчичным порошком влажную салфетку на спине герцога и прикрыла сверху сухой. Теперь следовало хорошенько укутать его в одеяло, но она медлила. Ладонь девушки нежно коснулась безупречно ровной и сильной спины Валентина в нескольких местах, она не удержалась, чтобы не погладить, не провести по его горячей коже своей ладошкой.

Валентин Придд: "Расслабиться. Расслабиться", - шептал про себя Валентин, стараясь расслабить мышцы, ведь напряженные имеют сразу три плохих эффекта: они во-первых отпугивают девушку, , во-вторых - срывают внешнее спокойствие, а в-третьих, Валентин, хоть и не интересовался девушками так же активно, как в его возрасте - Ротгер Вальдес или Рокэ Алва - всё же знал, что перекатывающиеся мышцы под кожей мужчины производят на девиц, особенно уже юных и смотрящих глазами котенка - невообразимый эффект. Они тут же краснеют и начинают по-своему улыбаться: одни смущенно, другие - пытаясь соблазнить, а третьи - такой целы коей, которая уже на мужчин производит особый эффект. Впрочем, немногие этой улыбкой владели, а улыбку Эми Тинэ не видел. - Тепло, - старался почти мурлыкающе сказать Валентин, смягчая эффект от возможного видимого напряжения мышц - особенно когда девушка провела по ней ладонью, что по ощущениям сильно отличалось от салфетки с порошком.

Эми: Эми провела по спине Валентина ладонью с другой стороны, погладила плечи, едва заметно дотронулась до его каштановых волос. Только после этого она смогла заставить себя оторваться от "ледяного принца" и укрыть его одеялом. - Тепло - это хорошо, - сказала она и улыбнулась, - Сейчас вас прогреет как следует, а как совсем горячо станет, вы скажите, а то горчица может спину сжечь. Горничная сидела рядом, рассматривала "принца" и боялась дышать, чтобы он вдруг не рассердился, не прогнал ее. Эти мгновения будут для нее равны драгоценным камням, которые она будет хранить в шкатулке своей памяти и иногда "доставать" их и "любоваться" на них, вспоминая герцога Придда.

Валентин Придд: Постепенно на Валентина начала накатывать дремота, сердцебиение постепенно замедлялось, выравнивалось дыхание, и он начал мирно посапывать во сне.

Эми: «Ледяной герцог» уснул, пока Эми любовалась на него. Она сама сняла полотенце с горчицей с его спины через нужное время. Кожа там немного покраснела, и горничная снова погладила его спину, а потом поспешно укрыла его одеялом. «Принц» даже не пошевелился во сне. Эми задула свечи в комнате, кроме одной, у изголовья кровати, и осталась сидеть в кресле рядом с Приддом, любоваться им и охранять его сон. Эпизод завершен



полная версия страницы