Форум » Провинции Талига » "Надорский гамбит", 21 Зимних Скал, 398 к.С. » Ответить

"Надорский гамбит", 21 Зимних Скал, 398 к.С.

Бледный Гиацинт: Действующие лица: Айрис Окделл Луиза Арамона Мирабелла Окделл, жители Надора и слуги(НПС)

Ответов - 16

Бледный Гиацинт: Мирабелла снова сидела над кроватью сына, который так ни разу и не пришел в себя за все время, как враг, ненавистный Алва привез его в Надор. Она молилась, но призывала не здоровье для Ричарда, а смерть. Герцогиня не верила, что ее сын выздоровеет. Враг, злобный змей Алва все-таки изничтожил их род. Сперва убил супруга, теперь довел до могилы Дика. Нужно было рожать больше сыновей, но Создатель не дал. Целых три дочери и только один сын, и вот итог, род Окделлов уже прерван, ведь Дик не встанет с постели. Смерть, остается звать смерть для него, молиться об этом. А может придется и помочь бедному мальчику отойти в мир иной. Там уж Создатель решит, в Закат отправить Дика за то, что служил врагу, предав священную память отца, или простить за мучения, которые сейчас он терпит, прикованный к постели, и подарить Рассвет. Мирабелла протянула сухую бледную руку и тронула тщательно причесанные с утра слугами отросшие волосы сына. Во всем виноват проклятый Ворон! Герцогиня стала с ненавистью дергать бусины четок, перебирая их. Змей, Враг, Чужой в одном лице! Мирабелла поверила госпоже Арамона, которая показалась ей порядочной, выдержанной женщиной, что Алва не прикоснулся к Айрис потому, что королева, этот оплот Людей Чести в Талиге, вовремя приставила Луизу, как дуэнью к ее дочери, и та сумела ее защитить. Герцогиня поверила, что невинность дочери осталась нетронутой, значит, она может жить в Надоре, хотя прощать ее за то, что она сбежала из дома в прокаженную Олларию, пока не собиралась. Пройдет немало времени, пока Айрис сможет очиститься от грязи столицы на родной земле. Мирабелла будет молиться за это и будет очень строга с вернувшейся беглянкой, ведь это пойдет ей только на пользу. Любой грех нужно искупить страданием. Вот только у Дика это уже не получится. Только смерть очистит его теперь. Герцогиня смотрела на лежащего на кровати сына, у изголовья которой стояли зажженные для моления свечи. "И огонь", - вдруг пришла Мирабелле в голову светлая мысль, словно ей только что подсказали. Да, конечно, грех Дикона очистит огонь, и тогда Создатель точно дарует ему Рассвет. Герцогиня судорожно сжала четки в руках, ее тонкие губы очень быстро зашевелились в новой молитве, больше походящей на сумасшедший бред. Выцветшие глаза загорелись фанатичным азартным блеском. Внезапно пришедшая ей в голову идея с очищением Дика огнем как никогда сильно взбудоражила ее, и ей захотелось действовать немедленно. Звать на помощь она никого не станет, она сама должна сделать для спасения души сына то, что она задумала. Благо, в комнате нашлось все необходимое. Мирабелла обложила кровать вокруг сухими щепками для растопки камина, расставила горящие свечи по углам, потом поцеловала Дика в лоб и вышла со свечой и четками, продолжая громко шептать свои молитвы. От кровати к двери она оставила дорожку сухих щепок. В коридоре она заперла дверь и забрала ключ, подсыпала под нее еще щепок и подожгла свечой. Крашеная деревянная дверь тут же занялась. Низ двери хорошенько запылал, Дик внутри стал кашлять от дыма, и тогда Мирабелла ушла. Она направилась в часовню, чтобы там помолиться святому Алану и прочитать заупокойный молебен для сына.

Айрис Окделл: Сколько бы времени ни прошло, Айрис скучала по Дикону. Братик... Милый братик. Так защищавший ее перед матерью, привёзший подарок из столицы. Братик хотел ей добра, а рядом с ним она чувствовала себя маленькой слепой девочкой, о которой заботится большой и сильный мужчина. Худой, со смешной прической, серыми глазами, он был для нее спасением. Он бы мог помочь ей, а она ему. Еще немного бы времени... Он бы привез ее в столицу, быть может, на Надор кто-то покусился бы, решил бы им помочь... Он бы взял Айри замуж, а Дикон получил бы союзника. А потом Айрис и жена Ричарда смогли бы стать подругами... Приятные мысли были прерваны мерзким запахом паленого. Гореть могло только в комнате Дика, которая была неподалеку, и Айрис помчалась туда, в ужасе и испуге. А когда влетела в комнату, словно поигнорировав дверь, она увидела страшную вещь: горел Ричард. Пламя лизало нежную и красивую кожу его руки, а он, не имея сил выбраться из кошмара, не мог ничего сделать. Не мог даже убежать! Только слегка двигался и хмурился. - На помощь! Помогите! Пожар! - Взвизгнув подобно раненой кошке, Айрис схватила тело брата и стащила его с кровати, а потом быстро закрыла огонь на его одежде тканью своего платья, лишая то воздуха. Постель уже было не спасти, но огонь угрожал перекинуться на гобелен над ней, с которым малышка Айри уже попрощалась, так как для того, чтобы до него дотянуться, нужно было отодвинуть кровать или на нее залезть. Но вот остальные старые гобелены и ковер... Юная герцогиня начала стягивать соседний пыльный гобелен на пол. Тот упал, окатив девушку пылью, едко чувствовавшейся в носу и вызвавшей чихание. Потом скатала ковер и поставила у каменной стены, превращая постель и гобелен в изолированное пространство. Щепки вовсю пылали, а Айрис их сначала и не заметила, и она начала затаптывать огонь, - Воды! Помогите! Кто-нибудь!

Луиза Арамона: С тех пор, как Луиза сумела отговорить герцогиню Окделл от проверки девственности Айрис, все немного устаканилось. Мирабелла Окделл по-прежнему вела себя с Айрис ужасно, но по крайней мере, это было терпимо. Состояние герцога Окделла не менялось, и все напряженно ждали хоть чего-нибудь. С Луизой госпожа Мирабелла продолжала разговаривать через губу, но это скорей от презрения к низкому происхождению дуэньи. Еще в доме жили сестры Айрис, тихие и незаметные, как мышки, а также граф Ларак с супругой. Графиня Ларак, незлая в общем-то женщина, находилась под безраздельным влиянием старшей герцогини Окделл, соглашаясь с ней даже в мелочах. Граф Ларак выглядел одиноким, и был действительно рад их приезду. Сначала, внимание, которое граф Ларак уделял Луизе, было сочтено ей простым проявлением учтивости, но теперь она уже не была так уверена. Вот и сейчас на прогулке они случайно встретились. Айрис сидела у себя, а Селина немного простудилась, поэтому до встречи с графом Лараком Луиза гуляла в одиночестве. Граф был очень приятным собеседником, и променад безусловно удался. Неподалеку от дома Эйвон (граф настоятельно просил Луизу называть его Эйвоном в личной беседе) вдруг вспомнил, что ему надо зайти в конюшню, и дальше дуэнья пошла одна. Луиза еще только подходила к дому, когда увидела что-то странное в окне комнаты Ричарда. Какие-то всполохи... На миг она перенеслась в охваченную пожарами Олларию, но через секунду, подхватив юбки, уже бежала в комнату брата Айрис. Там был пожар! Айрис кричала и требовала воды, но Луиза считала, что вода только ухудшит дело. - Кидаем гобелен на кровать, быстро! - закричала она, подбегая к Айрис.

Айрис Окделл: - Луиза! Слава Создателю! - воскликнула Айрис, подбегая к гобелену вместе с женщиной и срывая тот со стены. Тяжелая ткань была быстро наброшена на огонь, который довольно быстро стал задыхаться. И тут Айрис поняла, как все это время надрывно кашляла из-за дыма, что разъедал ее легкие. Опилки, которые посыпал поджигатель, нещадно дымили, заставляя девушку все сильнее кашлять. Когда же огонь начал затухать, девушка слегка безумными глазами посмотрела на Луизу, а затем - на задыхающегося Дикона. - Надо... Надо его вытащить, - прокашляла девушка. - Кто... Кто это... Кто?!

Луиза Арамона: Луиза совершенно не вдумывалась в происходящее, действуя абсолютно автоматически. Как только огонь стал убывать, она обратила внимание на состояние Айрис. Девушка надсадно кашляла, и Луизе показалось, что она увидела кровь на ее губах. - Айрис, срочно выйди на воздух! - скомандовала она, - и позови людей. Я вытащу Ричарда. А вот вас двоих точно нет! - добавила она, поняв едва заметное движение Айрис к брату. Конечно, Ричард Окделл был далеко не пушинкой, но Луизе за годы супружества было не впервой таскать бесчувственное тело, сильно превосходящее ее собственный вес. Эта скотина, ее муженек, не будь он к ночи помянут, уж очень любил мертвецки напиться.

Айрис Окделл: Айрис не стала спорить с благоразумный женщиной и поспешила выйти из комнаты, дожидаясь, когда Луизы вытащит братца. С одной стороны, в душе было противно: кто сделал такое с братом... Кто? Впрочем, Айрис догадывалась. С другой - малышка Окделл чувствовала некоторую вину за то, что не помогает Луизе вытаскивать юношу, но всё же она понимала, облокачиваясь на стену комнаты и переживая темноту в глазах, что была бы скорее обузой для той, чем помощью. Все тело стало невероятно тяжелым, и Айрис с трудом удерживались на ногах. Служанка всё же изволила принести воду - видимо, крик Айрис был услышан - и девушка зачерпнула воды из ведра и плеснула себе на лицо в силах собраться с мыслями и силами. По приказу Айрис было принесено полотенце, и девушка намочила его, ожидая Луизу и намереваясь помочь той, если будет необходимость.

Бледный Гиацинт: В коридоре появился всполошенный Ларак и еще несколько слуг. Запах дыма из комнаты Дика перекрыл привычный запах плесени и сырости замка, но его источник определили не сразу. В Надоре давно ничего не случалось, а тем более, такого из ряда вон выходящего события. Ларак кинулся к Айрис, а потом устремился помогать Луизе вытаскивать Дикона из задымленной комнаты. Слуги затушили огонь и стали убирать последствия пожара. - Перенесем герцога Окделла в другие комнаты, - сказал Ларак, - И я тут же пошлю за врачом. Но что же тут случилось? Он с подозрением взглянул на Луизу.

Луиза Арамона: Луиза растерянно посмотрела на графа и пожала плечами: - Я не знаю... Я увидела всполохи огня в окне комнаты герцога, когда подходила к дому, и сразу помчалась туда. Когда я прибежала, то увидела, что Айрис уже успела стащить Ричарда с кровати, которая была в огне. Мы кинули на кровать гобелен, чтобы потушить огонь, - Луиза указала рукой на почерневшее обугленное ложе, от которого еще поднимался дымок и пахло гарью. Возле прикроватной тумбочки, тоже пострадавшей от огня, валялся тяжелый латунный подсвечник, в котором не было ни одной свечи. Это было странно, но, возможно, свечи вылетели из него расплавились в огне, когда подсвечник уронили. - Наверное, горящая свеча выпала из подсвечника и упала на кровать, а с этого все и началось, - предположила Луиза с большим сомнением в голосе, - но это сейчас неважно. Главное, что все живы!

Бледный Гиацинт: Ларак поспешно кивнул, но мельком перевел настороженный взгляд и на Айрис. Было ясно, что он сразу доложит все Мирабелле, но вот в каком свете. - Да, главное, что герцог не пострадал, - согласился он. Дика и правда почти не коснулся огонь, лишь опалил немного его отросшие за время болезни волосы. Он откашлялся от остатков дыма в легких, но в себя так и не пришел. Его перенесли в новую подготовленную спальню, уложили в постель. Затем Ларак отправился сам искать Мирабеллу - кто-то из слуг видел ее идущей в часовню.

Айрис Окделл: Айрис прищурилась, когда ушел Ларак. - Луиза, вы не правы. Не случайность это. Матушка хотела убить Дикона. Когда я вошла, от двери тянулись опилки, как будто кто-то насыпал их. А такое можно сделать только если хотеть поджечь и убить. А кто кроме нее может этого захотеть? Ее надо изолировать. Она явно сошла с ума... - со страхом в голосе сказала Айри, сильно понизив голос. - Мы должны перехитрить ее. Вы поможете мне, Луиза? Надо будет обвинить и доказать безумство моей матери. Потом Айрис повернулась к пришедшим слугам. - Догоните графа и попросите его привести матушку сюда. Она, думаю, захочет увидеть своего сына.

Луиза Арамона: У Луизы не было ни малейшего сомнения в правдивости слов Айрис. То, что Мирабелла была безумна, дуэнья поняла еще, когда убеждала ее не проводить проверку девственности Айрис. Все, о чем могла говорить Мирабелла Окделл, сводилось к Людям Чести, Великой Талигойе, эсператизму и высокой миссии Окделлов в этом мире. И ненависть. Мать Айрис была просто пропитана тихой и блеклой, но не менее от этого сильной, ненавистью к практически всему в мире. - Если ты прямо обвинишь мать, то она выгонит нас из дома в тот же момент, и многие будут на ее стороне, решив что ты ужасно ее оскорбила. Мне кажется, что если сейчас промолчать, то безумие толкнет Мирабеллу попытаться убить твоего брата еще раз, довести дело до конца. Мы могли бы проследить за ней и поймать с поличным. Если в этот момент граф Ларак будет с нами, то никто не усомнится в случившемся.

Айрис Окделл: - Мне кажется, Луиза, нам даже не придется ничего придумывать. Сами подумайте, станет ли она отрицать? Скорее всего она считает, что совершает благое для всех нас дело. Как будто очищает дом и душу Дика огнем, - словно выплюнула Айрис. - Думаю, она и сама расскажет вполне скоро и быстро о том, что сделала. А мы должны только воспользоваться ее словами. Спасибо, что вы на моей стороне. Неужели матушка и в самом деле на такое решилась? Ведь она хоть и была ненормальной, не могла так отвратно не любить своих детей. Для Айри, которая, как и многие девушки ее возраста, которые мечтали об алтаре и муже, который увезет как можно дальше, была безумной сама мысль о том, что можно так не любить собственных отпрысков. Ведь сама юная девушка хотела любить Мирабеллу. И любила младших сестер. Айри всегда могла сказать, что мать просто их не любит. Но за что? За что?..

Бледный Гиацинт: Ларак вернулся, но не скоро. Он был бледен, встрепан и перепуган, и прижимал окровавленный платок к расцарапанной щеке. - Герцогиня, - дрогнувшим голосом сказал он Айрис, - я должен был бы говорить с вами наедине о таких вещах, но помощь вашей дуэньи нам тоже понадобится, так что, я скажу все здесь, у ложа вашего брата... Ларак посмотрел на подпаленные волосы Дика, тихо лежащего на подушках, на небольшой ожог на его руке, который врач уже закрыл повязкой. - К сожалению, вашей матушке нездоровится, - как мог мягко произнес он, - В том смысле, что ее нашли в часовне, где она молилась за упокой души вашего еще живого брата. Когда ей сообщили о пожаре и особенно о том, что пожар затушен и молодой герцог спасен, то... Она словно обезумела, - граф говорил это с опаской, понизив голос, - Набросилась на меня и слуг. Кричала, как мы смели затушить священный огонь, который она зажгла, чтобы очистить душу своего сына. Так и сказала: "я его зажгла, чтобы очистить душу сына", - повторил Ларак, - Я позвал туда вашего семейного врача, слуги ее держали, чтобы снять приступ, потому что она пыталась навредить и окружающим, и себе. Мы боялись, что она может случайно выброситься из часовни, так что, да, ее схватили, и лекарь что-то сделал, и теперь ваша матушка спит в своей спальне под его присмотром. Но что будет дальше... Может, все еще и обойдется, но на всякий случай ей нужен круглосуточный присмотр. Простите, что пришлось рассказать все это, огорчить вас, - Ларак выдохнул, было видно, что вся эта история далась ему тяжело.

Айрис Окделл: Айрис слегка побледнела и посмотрела на Луизу широко распахнутыми глазами. "Вот что я и говорила..." - Напротив. Я должна сказать вам спасибо. Кто-то должен позаботиться, чтобы больше никто не пострадал и чтобы безумие моей матушки не отравило ее разум еще больше, чтобы оно не продолжалось, - малышка уже прекрасно понимала, что стояло за этими словами и была готова нести ответсвенность за это. Окделл слегка прикрыла глаза. - Необходимо дать слугам указание, чтоб они не слушали приказов. Вдруг она решится сжечь замок или выпить яд или еще что-то с собой сделать? О Создатель, надеюсь, все не так ужасно, - Айрис прижала ладошку ко лбу, напрягая мысли и стараясь унять головную боль. Вероятно, Ларак думал, что она переживает жа матушку, но та как раз девушку интерсовала в последнюю очередь. - Нам нужно что-то придумать, чтобы ничего не было известно. Сейчас неспокойное время, и если кто-то узнает, что с матушкой что-то не так... - Айри выпрямила плечи, - нужно вылечить ее. Тайно. Чтобы никто не узнал. Во время войны слабость главы дома опасна. О Создатель, храни нас, - тонкая ручка оперлась на стену. Айри побледнела, и ее глаза прищурилась - за напряженной работой мысли и попыткой взять себя в руки тяжелое физическое состояние девушки даже не было ей самой заметно.

Луиза Арамона: Луиза видела, что Айрис измотана и истощена всеми этими переживаниями, и, как скоро она упадет в обморок, было только вопросом времени. Эйвон, казалось, пока не замечал состояния племянницы, будучи полностью ошарашенным поведением Мирабеллы. Дуэнья решила, что всем надо сначала успокоиться и отдохнуть. - Давайте не будем принимать поспешных решений, - предложила Луиза. - Госпожа Мирабелла, безусловно, серьезно больна, и ее состояние требует обстоятельного лечения и, возможно, даже изоляции. Я не думаю, что младшим девочкам и графине Ларак стоит ее видеть в таком состоянии, это их невероятно расстроит. На самом деле Луиза просто боялась, что сестры Айрис и, тем более, жена Эйвона настолько порабощены волей безумной Мирабеллы, что могут выполнить любые ее просьбы и указания. - Лучше всего будет, если вы сейчас пойдете и отдохнете, а я посижу у ложа герцогини. А вечером мы можем собраться после ужина и все обсудить. Граф Ларак, - обратилась госпожа Арамона к собеседнику, - не могли бы вы поговорить с лекарем? Пусть люди думают, что герцогиня слегла от волнений о сыне.

Бледный Гиацинт: Граф Ларак снова нервно поклонился обеим дамам. - Ваши предложения чрезвычайно разумны, госпожа Арамона, - сказал он Луизе, - Я поговорю с врачом и слугами именно в таком ключе, так будет лучше всего. Слухам о том, что герцогиня пыталась сжечь заживо собственного единственного сына, - его слегка передернуло на этих словах, - не стоит давать возможности распространения. Так что, если вы чувствуете себя в силах, то я провожу вас в спальню герцогини Окделл и поговорю с лекарем, который сейчас находится там, вам же, - он повернулся к Айрис, - желательно сейчас пойти и успокоить младших сестер, объяснить, что матушка заболела и слегла, и побыть с ними. Ларак позвонил в колокольчик и позвал служанок, чтобы одна из них осталась сидеть у ложа Ричарда, а другая помогла Айрис пройти к комнате сестер. Сам он галантно предложил руку Луизе, чтобы проследовать с ней в спальню Мирабеллы. Эпизод завершен



полная версия страницы