Форум » Оллария. Дома горожан, площади и улицы » "Потерянная", 2-3 Зимних Скал, 398 к.С. » Ответить

"Потерянная", 2-3 Зимних Скал, 398 к.С.

Бледный Гиацинт: Действующие лица: Мэллит Горожане(НПС)

Ответов - 21

Мэллит: Мэллит поднялась, подчиняясь воле любимого, сделала несколько шагов и едва не упала. Мир покачнулся, расплываясь перед глазами. Ноги не слушались. Девушка сжала кулачки, стараясь сохранить равновесие, но удержалась на ногах только благодаря подхватившему ее Альдо. Он был теплым. Мэллит, видимо на какой-то миг все же потеряла сознание. потому что очнулась только падая в бездонную пропасть. - Альдо! - гогани вскрикнула, хватаясь за пустоту. Еще секунду назад она чувствовала тепло любимого, а сейчас ее окутывал лишь ужас. Сколько продолжалось падение Мэллит не представляла. Следующим отчетливым ощущением стал обжигающий холод, буквально сковавший внутренности. Девушка инстинктивно вдохнула. Ледяная вода хлынула в легкие и Мэллит закашлялась барахтаясь и выбираясь на поверхность. Гогани еще не осознавала, что произошло. Захлебываясь, она продолжала звать любимого, пытаясь отыскать его. Альдо не отзывался. Мокрая рубаха сковывала движения. опутывая ноги и руки. Сил оставалось все меньше и меньше. а холод предъявлял свои права. Гогани в очередной раз погрузилась в ледяную воду и в этот раз вынырнуть не получилось.

Бледный Гиацинт: Уже давно было подмечено, чем холоднее становится Данар, тем вода в нем чище. Причина, возможно, была в первых заморозках конца осени - начала зимы, в том, что подмерзали сточные воды в канавах города, и не так загрязняли реку, как летом. Но женщины из поселения на окраине Олларии близ Данара, конечно, в причины не вникали. Они только знали, что как только подует первый студеный ветер и после ночи появится изморозь на остатках пожухлой травы и еще не перегнившей опавшей листве, как нужно будет собирать кули с накопившимся грязным бельем-тряпьем и договариваться с колченогим дядькой Фердом, чтобы за нехитрую плату погрузил все на свою скрипучую повозку и погнал кобылу к берегу, где имелся хороший спуск, удобный для стирки. Так было и сегодня с утра. Бунт не бунт, война не война, а белье само от грязи не отстирается. Кумушки полоскались в студеной воде красными от холода и работы руками и от души перемывали кости всем, от усопшего короля и вдовой королевы, до последнего служки на кухне дворца. Языками чесали от души, чтобы получить хоть какое-то удовольствие от тяжелой работы, и работа спорилась. Солнце блестело на поверхности реки, которая была холодна, но от прачек валил пар, им было жарко. Когда сплетни кончились, затянули песни. Потом вдруг раздался зычный голос одной из теток, перекрывая песню про сиротку Элизу: - Эй, смотри-ка, смотри, рубашка уплыла! Мария, не ты ли, раззява, упустила? Достанется тебе от муженька! Лови, пока не поздно! Стали смотреть и другие и вдруг поняли, что для уплывшей рубашки что-то слишком сильно трепыхается в воде, или кто-то... Песни прервались, часть прачек заголосили о русалках, выходцах, о черных делах, что творятся в городе и приведут, несомненно, к концу света, а девки помоложе со зрением поострее уже позвали дядьку Ферда с багром из тонкого деревца и сами стали помогать вылавливать - не русалку, нет, а худенькую девушку с напитавшимися водой медными волосами, бледную, как утопленница, но еще живую. Ее перенесли на телегу, стали растирать, пока вода не вылилась из ее рта и носа, и девушка не задышала. "Гоганни, - сразу признали в ней старшие, - Как только тут в воде оказалась - не было же ее? Да и вообще в городе... " Девушку укутали в теплую овчину, и колченогий Ферд даже попробовал влить ей в рот глоток своей тинты, которой с ним расплачивались прачки. Одна сердобольная вдова, что жила одна в маленьком доме на окраине поселения, согласилась взять девушку к себе, пока не выздоровеет или своим гоганским богам душу не отдаст. Место все равно есть, не бросать же живое существо здесь...

Мэллит: Воздуха не хватало. Грудь из нутри жгло, словно огнем. Мэллит инстинктивно вдохнула, глотая воду. В глазах потемнело и девушка потеряла сознание. Она уже не чувствовала. как ее вытащили на берег, не слышала причитаний деревенских кумушек, побросавших белье и сбежавшихся посмотреть на утопшую. Сколько она пробыла без сознания, Мэллит не взялась бы сказать даже после пережитого. Говорят, что когда умираешь, тебя встречает девушка с красивыми пронзительно-синими глазами. но она ни кого не видела. пробуждение было резким. По ушам резануло громкими звуками. Тело выгнулось, выталкивая из себя речную воду. Мэллит закашлялась, открывая глаза и моргая от яркого света. Кто-то заботливо укрыл чем-то теплым, а к губам настойчиво приставили флягу. Не сопротивляясь гогани сделала глоток. Содержимое фляги обожгло горло и девушка снова закашлялась. На глаза навернулись слезы, но за то внутри в желудке появился крошечный огонек тепла, растекающийся по телу. Меллит трясло в лихорадке. Девушка куталась в шкуру и ни как не могла согреться. Мокрая сорочка неприятно липла к телу, не давая тепла. Открывать глаза было больно. Точно так же, как говорить или дышать. Голова кружилась. Прошептав что-то неразборчивое, гогани упала на телегу, снова теряя сознание и переставая воспринимать окружающий мир.

Бледный Гиацинт: Кумушки, вдоволь поохав над гоганни, которую завернули в теплую овчину до самого носа, разошлись, чтобы закончить стирку. Теперь у них была новая, свеженькая тема для пересудов. Вдова, скрюченная, почти горбатая тетка, забралась на телегу и села там рядом с девушкой. Ферд хлестнул кобылку, и телега, скрипя колесами, повезла спасенную Мэллит к лачуге вдовы. Дом ее был небольшим, таким же скособоченным, как и она сама. Видно было, что чинить и поправлять тут некому, давно нет в доме мужской руки. Вдова расплатилась с возчиком еще одной бутылкой тинты, да краюхой свежего хлеба, который с вечера доходил в печке. Дядька Ферд перетащил в лачугу кули с ее постиранным бельем, а потом они вместе перенесли девушку на подготовленное вдовой место, возле печи, где потеплее. Вдова тут же подбросила дров в тлеющие угли, чтобы разгорелись, зачерпнула из котла теплой воды, выпила сама, чтобы согреться, и попробовала напоить гоганни, приподнимая ей голову и с любопытством разглядывая ее лицо, теперь уже намного внимательнее, чем удалось на берегу Данара.

Мэллит: Всю дорогу до дома гогани не приходила в сознание. Она лежала на поскрипывающей от старости телеге, закутанная в теплые шкуры, слишком бледная, чтобы давать надежду на выздоровление, и едва дышала. Попытки выбраться из воды и предшествующие этому моменту события отняли слишком много сил, восстановить которые самостоятельно и быстро Мэллит не могла. Очнулась "утопленница только в доме. Накрытой той же, а может быть другой, овечьей шкурой, возле теплого очага, Мэллит стало жарко. Хотя, возможно, это всего лишь проявилась начавшаяся лихорадка. Во всяком случае, гогани открыла глаза, не осознавая где она находится и что происходит вокруг. - Альдо... - пересохшие от начинающего жара губы слушались с трудом. Говорить тоже было больно, поэтому этот тихий шепот почти сразу оборвался. Девушка чувствовала себя очень плохо. Комната кружилась перед глазами. Мэллит попыталась приподняться, чтобы оглядеться вокруг. Последнее, что она помнила, это плечо Любимого, а, потом обжигающе-холодную воду. Так может быть Принц тоже где-то здесь только не слышит ее. - Первородный... - еще раз позвала она. Руки дрожали, с трудом удерживая внезапно потяжелевшее тело. - Первородный...

Бледный Гиацинт: Девушка открыла глаза, но ее взгляд был невидящим. Глоток питья она кое-как сделала, вряд ли осознавая это. Ну, немудрено, в одной рубашке окунуться в такую студеную реку, да еще и нахлебаться ледяной воды... Теперь уж конечно будет лихорадить. А вот выживет, или нет, это одному Создателю известно. Так думала про себя вдова, слушая начинающийся бред девушки. Надо сказать, что слушала она его с интересом. Кто такой Первородный, вдова не знала, а вот имя Альдо было не гоганское. Воображение вдовы уже нарисовало картину, как некий дурной человек по имени Альдо попользовал бедную гоганни, увел ее от своих, а потом и вышвырнул в одной рубахе прямо по первому морозцу... Однако, выводы пока было делать рано. Оставалось ждать, выживет ли девушка. Лекаря для нее звать вдова не могла, нечем было платить, а сама только соорудила заметавшейся в жару девушке компресс на лоб, и занялась своими делами по хозяйству. Если Создатель приберет бедняжку к рукам за ночь, то ничего не поделаешь, а если ей посчастливиться выжить, то может и расскажет потом вдове о своем Альдо Первородном, если только он ей в бреду не привиделся. Старая тетка все же надеялась, что не привиделся, уж очень она была любопытна до всяких любовных историй и сплетен.

Мэллит: Глоток горячей воды. который успела в нее влить хозяйка, не спас положения. То есть ситуация, конечно, коренным образом переменилась. Девушке мгновенно стало жарко. Руки окончательно ослабли, и девушка упала обратно на лежанку. Жар только усиливался. Теперь девушка окончательно перестала что-либо соображать. Только тяжело дышала, да тряслась в ознобе. Прохладный компресс, несколько облегчил ситуацию, но помог не слишком сильно. Мэллит металась в бреду. В горячке девушке казалось, что она падает куда-то в пропасть, а черные, жуткие лапы тянутся к ней, пытаясь забрать самое дорогое. То, что принадлежит им по праву. Девушка кричала, звала на помощь, но вместо крика из груди вырывался только хрип. Самым ужасным, оказывалось то, что ей не удавалось пошевелиться. - Не трогайте... не трогайте меня... нет... - едва шевеля губами выдохнула она и зашлась кашлем так, что компресс, недавно поправленный заботливой рукой старой тетушки, слетел со лба. Лапы на мгновение отступили, но за то вместо них появились крысиные морды. "Мое! Мое!", - скалясь, шипели они, выставляя на показ острые белые зубки. Мэллит в ужасе сжалась, закрываясь от видений и попыталась оттолкнуть от себя тяжелую овечью шкуру.

Бледный Гиацинт: Тетка вернулась к гоганни и склонилась над ней. - Ну что ты, милая, - пыталась она уложить обратно горячее мечущееся тело девушки. Та сильно закашлялась, и вдова покачала головой. Такая слабенькая, тощая, в чем только душа держится... Когда горячка, оно всегда так, тут ничего не поделать. Помечется несколько дней, а там будет видно, или Создателю душу отдаст, или пойдет на поправку. Вдова снова намочила тряпочку, чтобы приложить девушке ко лбу, да стала гладить ее по медным волосам, вслушиваясь в ее шептание.

Мэллит: "Мое..." Мэллит задыхалась. Что-то тяжелое давило на грудь, мешая сделать вдох. Крысиные морды шли безумным хороводом, повторяя одно и то же. "Мое... Наша... Отдай..." Девушка пыталась закричать, но то, что не давало вдохнуть, густым облаком накрывало лицо, заползая в рот. крика не получалось. Только хрипение. Внезапно. хоровод крыс отступил. Так же неожиданно, как и появился. - Не трогайте... пустите... Альдо... Я скоро приду... - обрывочные слова шепотом срывались с губ, не давая возможности понять полную картину ее сна, а там один кошмар менялся на другой. Прохладный компресс снова коснулся головы, слегка снимая жар. Лежащая без сознания девушка успокоилась и тяжело, с хрипом вдохнула. Мягкие пальцы вдовы перебирали волосы, а ей, во сне, казалось, что это ветер. Тихий, спокойный, даже добрый. Мэллит шла по лесу, ежесекундно оборачиваясь. Ее трясло от ужаса, или озноба. Где-то глухо гудел колокол. Секунда. и девушка уже бежит на его зов. - Первородный... Откуда-то она знала. Альдо. Ее любимый там. Там где били в этот странный набат. И она нужна ему. Гогани дернулась, пытаясь вырваться из рук вдовы. Ветки цеплялись за плечи. царапали руки. Не давали идти, но Мэллит бежала вперед расцарапывая открытое тело. - Подожди... недостойная рядом... Ей только... Шепот оборвался криком и девушка подскочила на кровати, открывая глаза и вздрагивая всем телом. По щекам "утопленницы" катились слезы.

Бледный Гиацинт: - Тихо, тихо, милая, - стала говорить вдова, когда девушка внезапно подскочила на лежанке и чуть не свалилась с нее. Она обняла ее за плечи и стала уговаривать лечь обратно. "Вот, не было у бабы клопоту," - подумала тетка про себя, вроде как, недовольно, а на самом деле, сама уже сгорала от любопытства не меньше, чем Мэллит от жара. Что же это за Альдо такой, да еще и Первородный. Теперь уже вдвойне ей не хотелось, чтобы гоганни отправилась за ночь к праотцам, не только из жалости, но и из-за любопытства. Вот ведь, помрет девчонка если, так и не узнать будет ничего!

Мэллит: Мэллит еще раз дернулась, пытаясь подняться, пока слова хозяйки медленно доходили до ее, затуманенного болезнью, сознания. Тепло и ощутимая физически нежность, исходящая от хозяйки убедили гогани, что она в безопасности. взгляд девушки стал осмысленным и она, пусть и с некоторым трудом, от слабости, но вновь натянула на себя овечью шкуру. - Первородный, он здесь? Он рядом? - девушка дрожала от озноба, но ее речь была вполне внятной. Она оглядывалась по сторонам, пытаясь рассмотреть комнату. - Принц будет сердиться на Недостойную.. Она его задерживает... - на то, чтобы окончить фразу, воздуха не хватило. Легкие снова свело кашлем так, что сидевшая на лежанке девушка буквально сложилась пополам. Прокашлявшись, Мэллит коснулась кончиками пальцев груди, стараясь отдышаться и немного унять боль. - Недостойная должна встать... - казалось, что девушка сейчас скорее уговаривает себя, чем сообщает информацию хозяйке дома.

Бледный Гиацинт: - Нет, нету тут никого, - скоро заговорила тетка, уговаривая Мэллит лечь назад, - Никакого тут нет Альдо, и отродясь не бывало. Что ты, милая... Ты не боись, - уговаривала она ее, как малое дитя, - Он потом найдется. Обязательно! А пока полежать и поспать тебе надо. Сама подумай - разве хворая ты ему нужна? - приговаривала вдова, поглаживая Мэллит по голове. - Разве кто на хворой женится? Значит, надо дождаться, пока хворь уйдет, тогда и вставать, а пока отдохнуть, ты лежи, лежи... Ты потом встанешь, когда поспишь. Утром. Вот я печку растоплю, да молочка вскипячу тебе и ему... А если Альдо твой раньше придет, так я тебя разбужу, не сомневайся... Так вдова заговаривала девушку, а сама думала: "Надо же, принц! вот насочиняла себе девка, напридумывала! А может и обманул ее кто, по ней же видать - святая простота..."

Мэллит: Под мягким нажимом вдовы и легким головокружением, Мэллит все же легла на место. В чем-то эта незнакомая женщина была права. На нее больную Альдо даже не посмотрит. Да и обузой она будет гораздо большей, тем более, если его тут нет и ее ни кто не ждет. Но. если его нет, тогда где же он? Утонул? Последнее, что помнила девушка, это содрогание каменного лабиринта. А потом ледяные оковы воды. Где Первородный... и где тот, кого нарекли ему другом... Кости ныли. Девушка поплотнее закуталась в шкуры и отвернулась. Ей очень не хотелось показывать доброй женщине слезы, навернувшиеся от груза воспоминаний и отчаяния. Может быть их унесло рекой и они сейчас ищут ее? А она тут лежит? Вот только сил подняться уже не осталось. Девушка дернулась и снова упала, погружаясь в кошмар сновидений. Где ее Альдо снова стоял прикованный к скала, а потом навалился на нее. Где каменный лабирин сжимался, грозя раздавить заблудившихся путников, а она сама буквально чувствовала руки принца на своей талии. Девушка прометалась в бреду остаток дня, выхаживаемая доброй вдовой, а к вечеру жар постепенно начал спадать и Мэллит забылась обычным, ровным сном.

Бледный Гиацинт: Вдова в оставшееся время дня понемногу занималась делами по хозяйству, но приглядывала и за девушкой. Не хотелось ей, чтобы та померла, миловидная была девочка, ладная, не калека, разве что, очень худенькая. Не то чтобы пожилая женщина была слишком зажиточной, но спасенную из ледяной реки ей почему-то захотелось откормить, чем есть, и оставить при себе, если вдруг ей некуда идти. Чтобы была вместо дочери. И чем там она раньше занималась, неважно. Нет, так-то она выяснит у нее потихоньку, и откуда она, и кто, и что, и кто такой этот Альдо... Но что бы ни было, оставит девчонку при себе, даже если она из тех, кто торгует собой на улицах. Или тут скорее, торговать ею могли, а она может спротивилась, вот и выкинули в речку, как котенка, чтоб утопла. Этот вот Альдо может и выкинул. А может и нет. Как бы оно ни было, вдова твердо приняла решение девушку у себя в доме оставить. И словно сразу после этого той стало лучше, она перестала метаться, задышала спокойно, уснула... Вот и ладно. Вдова погладила девушку по голове, стерла ладонью испарину с ее лба. Пусть будет ей за дочь... Только бы выздоровела, только бы очнулась. Пусть отступит лихорадка, пусть она ее переживет. Женщина уселась в полутьме у постели девушки, шепча про себя нехитрые молитвы за здоровье больной.

Мэллит: То-ли молитвы помогли, то ли эта худенькая, девочка была куда крепче. чем казалась, но ночь прошла почти спокойно. Девушка не бредила. Разве что несколько раз вскрикивала. Глухо, словно боялась кого-то разбудить или спугнуть. На утро сильный жар спал, но Мэллит все еще чувствовала себя слабой. К тому же сильный кашель буквально разрывал грудь. Проснулась девушка поздно, под обычный шум деревенского дома. Постукивание посуды, скрип половиц и дверей, дыхание вдовушки, поднявшейся с постели с утра пораньше и уже крутившейся по хозяйству. Мэллит открыла глаза, села на постели и зашлась в кашле, держась ладошкой за грудь. Вчерашний день девушка почти не помнила. Когда приступ прошел, девушка подняла голову и испуганно охнула. не понимая. где находится и как тут очутилась. - Мир вашему дому... - она слегка запнулась, пытаясь понять как назвать женщину - добрая хозяйка... Поняв. что она в одном исподнем, Мэллит потянула на себя шкуру, закрываясь и отчаянно краснея. Как она тут оказалась, где Альдо и тот. кого называют его другом? Почему они не в пещере? Девушка едва не подпрыгнула от воспоминаний, коснувшись рукой низа живота. но боли уже не ощущалось.

Бледный Гиацинт: Услышав тоненький голос, вдова всплеснула руками, оставила свое занятие и почти подбежала к девушке. - Надо же, очнулась, - обрадованно сказала она, - Ну ты не спеши, милая, не спеши, тебе сперва окрепнуть надо. Помнишь ты или нет, но выловили тебя прямо из речки, из ледяной воды. Потому и кашляешь. Сейчас я тебе теплое питье приготовлю, - пообещала женщина, - Я вот одна живу, муж помер, детьми не обзавелись, потому и решили тебя ко мне поселить, ну пока в себя не придешь, а потом как пойдет... А как звать тебя? - с любопытством спросила вдова, - Меня можешь называть теткой Ангелой, так все в округе кличут. Она отошла, чтобы налить девушке теплого отвара в чашку, но продолжала с большим интересом смотреть на нее.

Мэллит: - Из воды... - прошептала девушка, без сил откидываясь на теплую стенку печи. - А пещера? Мы же были там... Мэллит закрыла глаза, думая о чем-то своем до тех пор, пока хриплый голос квохотавшей над ней старушки не нарушил ход ее мыслей. - Родители именовали Мэллит. Недостойная дочь достославного сына своего отца, - ответила она на вопрос, не думая, будет понятен этой доброй женщине ее говор или нет. - Недостойная благодарит тетушка Ангела, за проявленное внимание и заботу, но она не желает быть обузой, каковой является... - Мэллит говорила торопливо, пока хватало воздуха в легких, но закончить так и не смогла. Речь снова прервал сильный кашель и слабость. Справившись с приступом, девушка поглубже натянула на себя шкуру и смущенно попросила какую-нибудь одежду, пообещав тут же уйти, или помочь, если доброй женщине понадобится ее помощь. Конечно, в этих речах Мэллит храбрилась. Навряд ли у нее хватило бы сейчас сил выйти за порог, не то чтобы еще кому-то помогать. Но ведь Альдо ее, наверное искал и она не имела права тут сидеть. "А если любимый тоже попал в речку?" - мысль озарила внезапно и девушка, собравшись силами, снова села на лежанке. Ей нужно было идти.

Бледный Гиацинт: Тетка Ангела покачала головой. - Погоди, дочка, куда ты пойдешь? - сказала она и подошла к Мэллит, укутывая ее плечи в теплую шаль, - Это ж надо, и впрямь гоганни... Давно их тут не видно и не слышно было, и на тебе, - удивлялась она, - Альдо этот твой не денется никуда. Коли ищет, так найдет, у людей поспрашивает. А тебе отлежаться надо, да отъесться хоть чуть-чуть. Вон, какая худющая, одни глаза на лице. Сейчас согрею молока тебе, и хлеба отрежу ломоть, и не отойду от тебя, пока все не съешь. А потом пряжу будем вместе разбирать, если тебе делом каким заняться охота. Это понятно, что лежать в постели и в потолок глядеть скучно... А ты мне, может, и расскажешь, что это за такой Альдо. Я это имя точно где-то слышала, - покивала она и поднесла Мэллит кружку с теплым молоком и хлеб, а сама уселась рядом с ее лежанкой.

Мэллит: - Недостойная дочь своего народа выражает благодарность, тетушка Ангела... за доброту вашу и снисходительность к недостойной... - Мэллит прикрыла глаза, когда ее плеч коснулась теплая шаль. Почему-то захотелось уткнуться лицом в плечо этой доброй женщины и расплакаться. Девушка только сейчас поняла, на сколько она устала и на сколько тяжела роль залога. идущего против своего народа. Гогани тихо всхлипнула, торопливо вытирая глаза тыльной стороной руки, пока женщина отвернулась от нее. В комнате вкусно запахло еще горячим хлебом и свежим молоком. В животе девушки громко заурчало. демонстрируя, на сколько она проголодалась. Мэллит покраснела, смущенно уткнувшись в шаль. - Добрая тетушка Ангела должна простить недостойную за ее несдержанность в поведении. Недостойная ведет себя непристойно и должна быть осуждена достославными... Недостойная отработает тот хлеб, который добрая женщина предлагает ей... - только после этого пылающая. то ли от вновь поднимающего жара, то ли от стыда, девушка позволила себе взять кусок хлеба и кружку и осторожно откусить кусочек. Рассказать про Альдо? Мэллит едва не поперхнулась от этой мысли. А если она сделает ему хуже? - Это... это возлюбленный недостойной... - Мэллит постаралась обойти все острые углы, которые могли бы дать понять тетке Ангеле, кто такой Альдо. - Он очень значимый человек для нашего народа и недостойная суждена ему... - девушка смотрела на собственные коленки. Ей было стыдно еще и от того, что она вынуждена скрывать от доброй женщины, приютившей ее и не отходившей, как ей казалось, от ее постели, часть правды. Но навредить Первородному Мэллит боялась еще больше. - Недостойная шла к нему, оскользнулась и упала в воду... А что добрая женщина слышала о возлюбленном недостойной? - Мэллит постаралась уйти от этой скользкой темы и перевести разговор в сторону. - И, как называется место, куда попала Недостойная?

Бледный Гиацинт: Тетушка Ангела одобрительно кивнула, когда увидела, что ее подопечная начала есть и пить. С гоганами ей раньше общаться почти не приходилось, и хоть она знала, что разговаривают они по-особому, все-таки не смогла не возразить. - Да какая ж ты недостойная? Только очнулась вон, а уже стремишься помогать мне, делать что-то, за добро отблагодарить. Сразу видно, что ты хорошая девушка. Это Альдо этот, еще посмотрим, достоин тебя или нет, когда сюда заявится. Если ты к нему на встречу шла, да упала тут поблизости, то он найдет тебя, вот увидишь. Не надо тебе никуда уходить, - продолжила уговаривать женщина, - А то опять потеряешься, или замерзнешь где. Ты у меня оставайся и жди, хоть до весны. Домов в округе не так и много. Альдо твой обойдет все и к нам заглянет тоже, а тут ты. Только тебе выздороветь надо - зачем ему хворая жена? Так что, ты отлежись еще. Тетка перевела дух, да подождала, когда гоганни еще немного поест, а потом важно продолжила: - Слышала я это имя, да его все слышали, кто мало мальски государственными делами в королевстве интересуется. Живет в Агарисе, значит, это далеко отсюда, место такое, священная там земля, монастырь на монастыре, изгнанный принц Альдо Ракан. Но это точно не твой, - махнула она рукой, - Ему оттуда выезжать нельзя, прямо на границе поймают и голову отрубят, потому как - он изгнанный, - снова с важностью объяснила она, подчеркивая, что разбирается в вопросе, - Но потому я имя это знаю. А так, Альдо не один на свете существует, конечно. А твой тебя найдет, только ты лежи, грейся, - тетка еще раз успокоила гоганни и поправила шаль на ее плечах. - Ну а место, куда ты попала - это окраина Олларии близ Данара. Здесь многие рыбной ловлей промышляют, да и не только. Так что, потеряться здесь трудно, - опять покивала она, - Найдется твой суженый, никуда не денется.

Мэллит: За время болезни и приключений в лабиринте Мэллит проголодалась на столько сильно, что почти моментально уничтожила предложенную ей еду, даже не заметив этого. Девушка сообразила. что кружка пустая только тогда, когда к ее губам скатились последние оставшиеся на дне капли. - Недостойна благодарит вас тетушка Ангела, - гогани протянула женщине пустую кружку. Значит Оллария. Значит столица. Мэллит поежилась от этого известия. Она там же, где была. Почти. А куда поток унес Первородного и его друга? А если его и правда поймают и отрубят голову... Мэллит поплотнее закуталась в шаль. Тетушка Ангелла ни как не могла догадаться, что попала в точку, указав на того, за кого болит сердечко у гоганской девчушки. не могла она знать так же того, что Альдо Ракан пришел. Что Первородный уже здесь в Олларии или где-то рядом. Иначе гогани бы сейчас тут не было. На всем пути ей кто-то помогал, неужели не поможет и сейчас. Отвечать девушка не стала. Врать доброй женщине, приютившей ее, Мэллит не хотелось, а сказать правду она не могла. Оставив в душе еще один огромный камень гогани подняла голову и попыталась встать. У нее это даже получилось. Лихорадка полностью оставила худенькое тело, да и сил от еды немного прибавилось. - Тетушка Ангела, позвольте вам чем-нибудь помочь? Добрая женщина не должна думать, что недостойная неумеха. Недостойную много учила ее матушка, - гогани зашлась кашлем, но уже не тем, тяжелым, с хрипами и бульканием, а легким, грудным. какой бывает когда тяжелая болезнь сдает свои позиции и отступает. - Недостойная умеет стирать. готовить, может белье починить и вышивку сделать... Девушка слегка покачивалась от слабости. но тем не менее уже стояла уверенно, кутаясь в теплую шаль. Она должна помочь Первородному и сделает это во что бы то ни стало.



полная версия страницы