Форум » Оллария. Дома горожан, площади и улицы » "Надежда на спасение", 2-3 Зимних Скал, 398 к.С. » Ответить

"Надежда на спасение", 2-3 Зимних Скал, 398 к.С.

Бледный Гиацинт: Действующие лица: Айрис Окделл Луиза Арамона Марианна Савиньяк Рич-проныра (НПС) Горожане, "висельники", стражники (НПС)

Ответов - 77, стр: 1 2 3 All

Бледный Гиацинт: Лиза, наконец, вернулась назад. Дамочку, которая так рвалась отсюда в свое семейство, Одноглазый разрешил отпустить. Кто-то там из его сподручных с ней пошел, вот и хорошо, меньше будет забот. Но по возвращении в дом оказалось, что заботы только начинаются. Младший братец знатного господина хворь какую-то подхватил. Но это нет, не тут, не в ее доме, здесь заразы нету, да и когда бы он успел - это Лизка сразу всем сообщила, понимая, что лучше ей начать говорить до того, как ее обвинят. Затем она и сама взглянула на мальчика. Надо было опять идти к Гастону, сказать ему про хворь. Пусть пришлет сюда кого получше из местных коновалов... Ну а пока девушка предложила сделать отвар от лихорадки - кое-какие травки у нее в доме имелись, которыми она лечила Рича, когда он болел, и лечилась сама.

Айрис Окделл: Айрис вся напряглась, сосредоточилась на одном желании и на одном задании: спасти мальчика, не дать ему разболеться сильно. Он не был ее ребенком, но желать малышу зла было не в ее правилах. К тому же, Айрис чувствовала свою важность. Она не так часто была кому-то нужна, не так часто кто-то мог смотреть на нее с надеждой и просьбой, как смотрел старший брат Питера, когда тот тянул к нему руки. Маленькая Айрис словно распустила крылья и позволила себе хоть немного парить, делать что-то важное. Пусть это не идет в сравнение с действиями герцога Алвы, но с чего-то надо начинать, а для самой Айрис жизнь ребенка являлась ценностью, которая способна иногда убрать на второй план очень и очень многое. Так смотрел на нее этот красивый... Юношей назвать этого собранного молодого человека было бы глупо. Будут ли смотреть на нее так еще? Когда нибудь?

Валентин Придд: Валентин почти не верил своим глазам, а ведь он, когда шел в брату, мысленно был готов впадать в легкую панику и придумывать, как применить свои знания в таких условиях. А тут... Как будто явила святая Октавия. Интересно, а Октавия умела врачевать или путь к ее святости лежал только и исключительно через маршала и короля? Словно чувствуя свою беспомощность, Валентин бросил взгляд на Марианну, которая столь нелепо выглядела в подтрёпанном платье в таком месте. Малышка Айрис - та словно и не испытывала почти никакого неудобства от бедности обстановки, скорее наоборот: занятая отваром, она слегка раскраснелась и чуть похорошела: щеки порозовели, а в глазах - блеск. Марианна же была другой. Она была плавной, мягкой, как уютная книга, картинки которой так приятно трогать пальцем. Как нежная роза, столь душистая и золотая. Как земляника. Валентину было трудно представить эту красавицу с пышными губами без опеки сильного мужчины и не в комнате с муаровыми или красными портьерами. И трудно было представить ее в этом мире. И себя. - Сударыня. У меня такое чувство, будто мы здесь будем только мешать тем, кто знает, что делать. Что скажете, если мы вернемся, чтобы не мешать им, ведь места здесь и так мало.

Марианна: Возвращение Лизы вызвало у графини Савиньяк вздох облегчения. Маленькая хозяйка сама быстро наведет порядок, а невольные гости ей помогут, по крайней мере мешать не будут. - Айрис, дорогая, вам все же стоит поберечься и выйти с герцогом наружу, мы не знаем, чем болен малыш, будем надеяться, что ничего серьезного. От такой обстановки в городе немудрено поддаться лихорадке, - она погладила горячий мальчишеский лоб, - Бедняжка, скоро будет готов твой отвар. Марианна прикрыла лицо тряпицей и вышла за занавесь. - Если хотите помогать Лизи, то надо подумать и о своей безопасности. Будем дежурить у его кровати по очереди, что скажете? Нужно мальчика обтереть и давать пить почаще, следить за сном.

Валентин Придд: Айрис напряженно вскинула брови. - Извините, сударыня. Но моя жизнь сейчас стоит меньше жизни мальчика. И я могу ему помочь. У меня есть опыт, какой, но никакой, - маленький надорский кабанчик. А потом, словно стушевавшись от собственного порыва, потупила глаза. - Извините. Валентину она показалась даже немного забавной, как будто она себя немного недооценивала. - Сударыня, удачи вам. Я буду... Очень вам благодарен, - холодная ладонь Валентина легла на горячий лобик, а сам он вышел из комнаты вместе с Марианной. - Надеюсь, что не возникнет большим проблем с расследованием, кто виноват и кого надо наказать... - час икс. С одной стороны, Валентину было неприятно и в какой мере страшно выводить такие вещи на общее мнение... Мнение тех, к кому он пришел с повинной головой, со смирением и просьбой о помощи. Но с другой... Марианна сейчас была именно тем человеком, кому хотелось довериться. После всего прошедшего на плечи Валентина упал груз. И он должен его нести.

Марианна: Марианна вгляделась в напряженное лицо герцога, бедный юноша. Слишком стоек, но чего это стоит? Есть способы снятия этого напряжения, но это все потом и скорее всего будет много-много алкоголя... - Валентин, если вы готовы мне что-то сказать, то говорите, пока есть время и нас не отвлекли. Скоро приведут лекаря и вы при посторонних не сможете и слова проронить, а вам очень тяжело, - тихо и твердо сказала графиня Савиньяк, - Расследование непременно будет и мы все до единого примем в нем участие. Вам есть что сказать мне, Валентин? - добавила она помягче, покосившись на занавеску, где оставалась Айрис с мальчиком.

Валентин Придд: - Я могу назвать несколько имен и надеяться, что тех, кто стоит за именами, ждет расплата за... Совершенное, - по лбу юношу катились капельки пота, а скулы стали более острыми чем обычно. Спина вытянулась. Не ломаться. Не ломаться. Выдержать. Ради родных, - Монсеньор... Обманывал моего отца, а потом требовал присоединиться к восстанию. И застрелил за отказ на моих глазах. Его тоже нет. Я вверяю свою жизнь вам, сударыня, и вашему мужу. Моя семья верна Талигу. Сегодня мы, Придды, эту верность окропили кровью. Боюсь, моя мама... Может не пережить... Почему это звучало так просто? Так спокойно? Так безжалостно?

Марианна: От слов герцога Придда у Марианны мурашки мгновенно пробежались по всему телу, стало жарко и холодно одновременно. Рокслей. Невероятно! Но что сейчас могло казаться слишком невероятным? Брови, приподнятые от удивления, даже изумления. - Что именно вы знаете точно, Валентин? Я имею в виду, что вы слышали сами или что происходило на ваших глазах кроме того страшного мига? Я понимаю, что это звучит жестоко и корю себя за этот расспрос, но каждое слово, как показание, будет помогать отомстить за вашу семью и честь. Может, есть какие-то бумаги... - что она спрашивает? Откуда у юноши бумаги?! Он бежал с детьми, спасаясь, какие могут быть доказательства кроме слов?! - Простите меня, Валентин, простите еще раз! Создатель, какой же это груз для вас. Я верю вам. Уверена, что и муж мой поверит, равно как и будет непреклонен по части расследования. Да и от ваших слов зависит, как быстро мы можем помочь и вашей маме. Говорите все, что знаете, - может, он сможет выговориться даже без показаний, он слишком много держит в себе. Графиня Савиньяк взяла обе руки герцога Придда в свои.

Валентин Придд: От рук Марианны было жарко. Она была даже как мать, как сосбственная мать, которая могла уютно обнять, помочь, приютить, успокоить. Как будто сейчас только это и нужно было. Молнией и мягким приливом в голову герцога Придда впорхнуло воспоминание. Имена? Не только они... - Бумаги у меня есть, сударыня, - мягко сказал Тинэ, вынимая руки из ее теплых ладошек и доставая бумагу. - Я не упомянул, что под дулом пистолета меня ее уговаривали подписать. Как видите, подписи нет. Имена, даты - все, все в этой бумаге было, и Валентин даже немного успел обрадоваться тому, что он был способен мыслить относительно дальнозорко. А в груди сверлило, как же сильно сверлило это чувство... Но про слежку за Рокслеем он говорить сейчас не стал - ведь слишком много говорила уже эта бумага.

Марианна: Марианна пробежалась взглядом по бумаге, надо торопиться, в любой момент может выглянуть Айрис или зайти остальные, а видеть, что Валентин Придд передал ей бумагу, нежелательно сейчас никому! - Вы сказали, что вам угрожали, вымогая подпись. Это сделал ваш монсеньор? - она подняла глаза, - Как вам удалось избежать этого? - она быстро стала складывать лист бумаги и спрятала за корсет под маскировочной ветошью. - Ни в коем случае не говорите об этой бумаге нашей Айрис и никому, кроме моего мужа и... Ворона. Слишком много имен, огромный риск, что вас будут искать с особым рвением, Валентин. Вы обязаны выжить.

Валентин Придд: - Да, это был монсеньор. Как только бунт разрешится, нужно, чтобы эта бумага попала на стол графа, а я получил письменное свидетельство его решения. Потому что сами видите, монсеньор был не единственный, а если остальные начнут за пределами столицы распространять свои неосновательные слухи про мою семью, я должен иметь определенную защиту в виде этого документа. Помимо этого нужно составить... извещение. Чтобы если мстящие убили меня, браться попали в нужные руки. Не обессудьте, но я бы отвез детей туда, где их не тронут. Будь моя воля, отвез бы и мать, - а так же всех, за кого несет ответственность.

Марианна: Нельзя было не согласиться с тем фактом, что юноша не смотря на свое состояние рассуждал крайне здраво. На его месте у другого может и случилась бы истерия или человек был бы просто невменяем, а тут такой расчет... - Валентин, вы непременно получите решение графа и о ваших братьях позаботятся. Слухи определенно будут, этой мерзости не избежать, вам придется сдерживать себя, если кто-то позволит лишнее, когда будут вспоминать, чьим оруженосцем вы были и при каких обстоятельствах погиб ваш отец, - "Может, довольно об этом?" - думала Марианна "Он не ребенок. Поддержка будет и бумага у меня", - Где сейчас ваша матушка, Валентин? Может мы сейчас теряем время и следует направить наших спасителей, чтобы привести сюда и ее?

Луиза Арамона: Госпожа Арамона возвращалась обратно, сопровождаемая Селиной и одним из "висельников". В городе уже вовсю гремели выстрелы и повсюду слышались крики и конское ржание. Когда Луиза прибежала домой, ее родные как раз садились в карету, которую охраняло полдюжины вооруженных человек. Граф Креденьи не мог не позаботиться о своей, пусть и неофициальной, семье, и в особенности о милой беспомощной Аглае. Луиза даже и представить не могла, сколько стоило ее отцу раздобыть охраняемую карету в такой недобрый час. Семья уезжала в отдаленное поместье ее отца, подальше от беспорядков, сам же граф оставался в Олларии. Луиза успела перекинуться с отцом лишь несколькими словами перед расставанием, и эти слова отнюдь ее не обнадежили. Кажется, за городским бунтом стояли люди чести! Госпожа Арамона была очень рада и несказанно благодарна своему отцу, что дети окажутся в безопасности. Вот только Селину пришлось взять с собой - маменька настояла, даже в такой момент она не переставала думать, как бы поудачней пристроить внучек. И теперь, подходя к укрытию, Луиза начала думать, что зря поддалась уговорам матери, кто знает, что их ждет впереди.

Бледный Гиацинт: Лиза выглянула из-за занавески соседней комнатушки, где стараниями Айрис был унят жар больного мальчика, и он забылся сном. - Ну что, господа хорошие, - сказала она, кивнув и Луизе, появившейся на пороге дома с дочерью, - я смотрю, вас тут все больше становится, но так - не так, а надо на ночлег укладываться. Для всех дамочек я тогда тут расстелю, а вы, сударь, к братьям, за занавеску тогда ступайте. Девушка только стала раскладывать штопанные одеяла, как в дом вошел посланник Гастона. - Сожалею, но спать не придется, - сказал он, - Прямо сейчас есть возможность покинуть город, пока открыт один ход через крепостную стену специально для людей Тени. Снаряжены две кареты. Если есть желающие ехать, надо поторопиться.

Валентин Придд: - Я поеду. Твердый голосок Айрис раздался, заставив Валентина обернуться. Питеру стало лучше, и Тинэ был готов благодарить девочку от всей души. И помочь ей добраться до дома. Если надо. Вероятно, она чувствовала селя ужасно. Приехала, получила вот такой прием и приют и теперь едет обратно, не найдя ни брата, ни жениха, ни покровителя, ни мечты. Валентин же уезжал... Вероятно, полный надежд на то, что будущее будет лучше. - Она во дворце, - скоро шепнул он Марианне. Быстро взяв себя в руки, сощурился и выдохнул: - Я и собратья едем. Спасибо, сударыня, - легкий поклон Айрис - за то, что выхаживали моего брата. Я в долгу и надеюсь его вскоре искупить.

Луиза Арамона: Луиза и Селина присоединились к Айрис. По всей видимости, им следовало ехать на север в Надор. Конечно, госпоже Арамона больше хотелось остаться с детьми в загородном поместье ее отца, но она обещала герцогу Алве позаботиться об Айрис. Кто бы сейчас позаботился о самом Вороне, с грустью подумала она. Отец сказал, что Первый Маршал пропал, и никто не знает где он. Луиза горячо взмолилась Создателю, чтобы с Рокэ Алвой все было хорошо. Тем временем, кареты были готовы. Луиза тихо попрощалась с присутствующими, пожелав им удачи в пути, и обессиленно села между Айрис и Селиной. Тут же волной накатила отсроченная усталость, и Луиза закрыла глаза.

Марианна: На слова герцога Марианна коротко кивнула. - Будьте осторожны, помните, что теперь вы трижды должны оглядываться по сторонам, Валентин. Счастливого пути. Она попрощалась и с госпожой Арамоной, ее дочерью и Айрис. Как жаль, что приходится им вот так скоропостижно покидать город, который мог бы изменить их жизнь в лучшую сторону. На раздумья времени почти не оставалось, Линель в городе, значит она сама здесь останется! Мать Валентина во дворце... Что же ей предпринять?! Тем более, такие доказательства за корсажем! Если кто-нибудь узнает, она не успеет добраться до дворца и предоставить весь этот ужас Ее Величеству и своему супругу. - Ох, Ли... Что же мне делать? - она проводила взглядом уезжающие кареты. Это может быть ей на руку, так как многие будут уверены, что вся знать покинула город. Только бы предупредить Лионеля, что она непременно должна попасть во дворец. - Лизи, я прилягу на пару часов, если получится. Разбуди меня на рассвете, у меня крайне важные дела в этом городе. Страшная ночь подходила к концу и рассвет коснулся шпилей башен, окрасив их в жуткий алый цвет. Эпизод завершен



полная версия страницы