Форум » Оллария. Дома горожан, площади и улицы » "Надежда на спасение", 2-3 Зимних Скал, 398 к.С. » Ответить

"Надежда на спасение", 2-3 Зимних Скал, 398 к.С.

Бледный Гиацинт: Действующие лица: Айрис Окделл Луиза Арамона Марианна Савиньяк Рич-проныра (НПС) Горожане, "висельники", стражники (НПС)

Ответов - 77, стр: 1 2 3 All

Бледный Гиацинт: Главный не успел открыть рот, чтобы ответить, как один из самых ушлых на вид "сопровожатых" все-таки высказал, жадно глядя на Айрис и ухмыляясь: - Поблагодари, красотка, поцелуй, хоть в щечку! В это время на пороге жилища появилась не слишком опрятная черноволосая девушка, такая же худощавая и зеленоглазая, как ее брат. - Это что ж вы тут удумали? - воскликнула она, замахиваясь на ушлого "висельника" грязным полотенцем, которое держала в руке, - Привели дамочек, как Одноглазый велел, и хватит теперь тут околачиваться! А не то достанется вам от него! То ли слова девушки, то ли ее полотенце оказалось весомым аргументом, и "экскорт" со смешками и где-то и пошловатыми выкриками, но все-таки разошелся по улицам трущоб. Сестрица Рича, похожая на встопорщенного растрепанного воробья, изрядно вымазанного сажей, сменила боевой вид на старательно приветливый. - Вы входите, дамочки, - сказала она Луизе и Айрис, - На пороге не стойте. Звать меня Лиза, я его сестра, - девушка протянула руку и взъерошила волосы Рича, - Переждете вот у нас пару дней, пока спокойнее не станет... Ну или если Тень что другое велит, там уж, как сложится, - объяснила она, открывая хлипкую дверь лачуги перед дамами и впуская их вовнутрь.

Марианна: Марианна так и не смогла уснуть, от переживаний очень разболелась голова. То, что они чудом избежали последствий погрома, была заслугой Первого Маршала, но ее муж, ее горячо любимый Лионель Савиньяк сейчас рисковал жизнью ради спасения Ее Величества, играл не менее важную роль во всей этой суматохе. Новоиспеченная графиня тихо молилась, сдерживая слезы и уговаривая себя просто ждать, ждать и еще раз ждать вестей о супруге. Она готова была поклясться Создателю в исполнении чего угодно, лишь бы Ли остался жив! Её и служанок расселили в разные лачуги, потому как в такую каморку вряд ли поместятся кроме хозяев еще и посторонние. Тут Марианна услышала, что в лачугу привели еще кого-то. Она встрепенулась, но выходить не стала сразу, как и выдавать свое присутствие, только вот чуть отогнула ветхую занавесь, что бы разглядеть гостей. Наверняка, такие же несчастные, как и она - напуганные горожане, вернее, горожанки. Графиня увидела девушку и женщину, которые тоже приняли меры маскировки, а теперь оглядывались, осваиваясь на новом месте. Что-то в их облике показалось Марианне знакомым, но что именно? От этих потрясений трудно было соображать, лучше уж послушать.

Айрис Окделл: Теперь Айрис чувствовала себя спокойнее, несмотря на наглость одного из спасителей. Вообще, Айрис была боевой девушкой, но сейчас она не находила никакого роман изюма в мятеже. Дом Алвы... В котором девушка нашла и свой дом, в котором увидела, как можно жить... Ведь его сожгут эти фанатики! А Луиза? Айрис с трудом представляла себе, что та чувствовала, ведь у самой Айрис не было детей, которые могли бы быть жертвами - у нее вообще детей не было. Девушка могла только представить себе ужас ее дуэньи, но не прочувствовать в полную силу, но если бы она могла оказать ей хоть какую-то поддержку! - Луиза, все будет хорошо. Мы переждем нападение... Я думаю, он все просчитал, - едва тихо прошептала Айри, убеждая и себя, и ее, - никто не пострадает. Айрис мельком увидела, как из-за качнувшейся занавеси кто-то выглядывает - кажется, это тоже была женщина. Наверное, из сбежавших, как и они сами. Скосив глаза, Айрис легким кивком показала Луизе на занавесь, гадая, кто же за ней.

Луиза Арамона: Когда Луиза увидела в доме сестру Рича-проныры, у нее от сердца отлегло. Висельники не солгали! Алва действительно послал за ними! Теперь Айрис можно будет оставить здесь в безопасности и потихоньку сбежать к родным. Пока они шли, Луиза внимательно следила за потоками бунтовщиков и сполохами огня в разных частях города, по крайней мере, в районе где жила ее матушка, ничего не горело. Когда Айрис начала утешать дуэнью, занавеска в каморке покачнулась, и Луиза на мгновение увидела темные волосы. Она шагнула вперед и сказала: - Здравствуйте! Не бойтесь нас! Я - Луиза Арамона, а рядом со мной стоит графиня Окделл. Почти сразу же Луиза подумала, что возможно не стоило так сразу называть свои имена, но что сделано, то сделано.

Марианна: "Ах, вот оно что..." - Марианна облегченно вздохнула, это намного упрощает знакомство, если она не решалась сейчас выйти к ним первой. Как бы то ни было, ее убежище раскрыли и она не должна сидеть здесь неизвестно сколько времени. Отодвинув занавесь, графиня вышла на свет. - Очень приятно, дамы. Я - графиня Марианна Савиньяк, до недавнего времени баронесса Капуль-Гизайль, - о подробностях перехода от одного имени к другому она решила пока не говорить, сейчас это не так важно. Присев в поклоне, Марианна, быстро оглядела гостей. Девушка, несомненно, была родственницей Ричарда, возможно это и есть его сестра. Её спутница, когда представилась, могла натолкнуть на мысль о родстве с тем самым Арамоной. - Позволю себе смелость уточнить, если выдалось такое стечение обстоятельств для знакомства, что я имею честь разговаривать с сестрой Ричарда Окделла и... позвольте предположить, что вы - родственница Арнольда Арамоны? Или его супруга?

Айрис Окделл: - Я действительно сестра Ричарда, - Айрис все равно тянулась к Савиньякам, Алвам и Вальдесам, а потому скрывать свою фамилию не собиралась. Чем больше доброжелательности она проявит к этим людям, тем больше о ней и Окделлах будут вспоминать теплее, а значит, может, у нее и получится потихоньку получить вход именно туда, в этот мир, сверкающий и пестрый. - А вы... Жена графа Савиньяка? Лионеля? - вроде у них не было сестры... Айри, хоть и провинциальная девочка, это знала, - что происходит? Вы знаете? Почему ваш муж отправил вас... Сюда? - нахмурилась Айрис и осеклась. В принципе, это и было понятно, сел даже в особняке Алвы не было безопасно. - Я уже поняла, не отвечайте. Что... Что творится? Вы знаете?..

Марианна: - Дорогая, причины гостить здесь у нас общие, к сожалению, - Марианна, глубоко вздохнула, вспоминая о муже, - Мой супруг, Лионель, сейчас и сам в большой опасности. Его долг охранять дворец, а когда рядом нет Первого Маршала - это огромный риск. То, что мы здесь, дает надежду, что наши мужчины справятся и не будут лишний раз волноваться за родных и близких. Надеюсь, что большинство женщин и детей, всех, кто не может защититься от беснующейся толпы - нашли убежище, - она протянула руки к обеим дамам, - Мы должны сплотиться, это общая беда. Сейчас нет ни титулов, ни громких имен, есть бунт, который как и все взрывы - беспощаден ко всем - и кто его затевает, и кто не повинен ни в чем. Будем ждать вестей. Надеюсь, тот мальчик, который всех сюда привел, скоро нам расскажет, что творится в городе и у дворца.

Луиза Арамона: Луиза смотрела на во все глаза на новоиспеченную графиню Савиньяк, ранее известную ей только в качестве баронессы Капуйль-Гизайль, да и то только по городским сплетням. Конечно, она слышала, что главная куртизанка Олларии очень красива, но не могла представить, что настолько. Раньше бы Луиза удавилась от злой зависти, а теперь она лишь мельком подумала, что Селина на ее фоне бы не проиграла ни капли. Тем не менее, госпожа Арамона почувствовала искреннее расположение к их товарке по несчастью, так как графиня Савиньяк вела себя очень просто и мило. Луиза подтвердила, что она супруга, а точней вдова капитана Арамоны, и согласилась, что им остается только ждать вестей. Оставалось улучить момент, когда Айрис отвлечется, чтобы поделить с Марианной своими дальнейшими планами и передать девушку на ее попечение.

Марианна: - Что ж, дамы, одна хорошая новость для нас, так это то, что мы успели скрыться, теперь следует расспросить наших "покровителей", какие новости в городе и все же отдохнуть. Будем держаться вместе. Если хотите, то даже будем в одной комнате, вместе все делать всегда легче, - графиня с надеждой посмотрела на входные двери, вдруг там покажется Лиза или тот чумазый мальчик Рич, чтобы подробно расспросить о действиях в городе. - В любом случае нет худа без добра. Мы познакомились, а значит все это не зря. У нас есть время помолиться за жизнь и здоровье наших любимых, если хотите, - Марианна сейчас посчитала нужным все же, чтобы каждая мысленно связалась с тем, о ком больше всего болит сердце, чтобы тот некто получил теплую волну любви и поддержки, где бы он не находился. "Ли, сердце мое, держись, я люблю тебя..."

Айрис Окделл: И вот делать с такой прекрасной и любящей женщиной? Даже Айрис своим неопытным взглядом видела, что эта женщина сейчас думает только о том, чтобы ее любимый остался в целости и сохранности. Луиза, вероятно, думала только о своих детях. В самом деле, кому захочется сидеть с чужим ребенком, когда неясно, что со собственными? А вот Айрис о чем думать? О брате? Он не в городе. О Рокэ Алве? Он тоже. О том черноволосом красавце Ротгере? И он. А что с ними? Живы ли они? Только бы живы... Неясная надежда, неясная горечь кольнули сердце девушки, пока не искушенное любовью и болью. Пока словно девственное. Айрис невероятно сочувствовала взрослым дамам, а самой хотелось помчаться в неведомые дали и узнать, что же происходит! Марианна смотрела словно в пространство, вдаль, сквозь Айрис. Луиза выглядела обеспокоенной, иными словами, сама Айрис им сейчас была нужна как рыбе свечка. И Айрис села рядом со стенкой, прижав колени к груди, нескладная сейчас, угловатая и чем-то трогательная.

Бледный Гиацинт: В комнату, где сидели дамы, вошла замарашка Лиза с подносом, на котором стояли три чашки, сливочник и блюдце с печеньем и сладостями. - Вот, прошу, угощайтесь шадди, коль желаете, - предложила она, ставя поднос на стол, накрытый самой лучшей скатертью, которая у нее имелась - почти без пятен, - А я пойду еще сготовлю. Сейчас сюда господ приведут, которых Одноглазый в городе спас. Едва не пристрелили их, бедняжек, придется и их тут спрятать, ну да, в тесноте, да не в обиде, - усмехнулась черноглазая девица, - тут важно, что не найдет вас никто... А скоро братик мой вернется, может, вестей каких из трактира принесет, что там сейчас где творится, если сумеет там во дворе подслушать, - охотно сообщила она. Между тем, входны дверь действительно скрипнула, и Одноглазый ввел в дом Валентина, его братьев и камердинера. - Лизка, принимай новых гостей! - крикнул он, - Мальцов да слугу сразу спать положи, а господину свари шадди, Тень тебе потом монет отсыпет! Та тут же кинулась принимать вошедших.

Валентин Придд: Валентин в этом домике в безопасности себя не чувствовал, хотя и понимал прекрасно, что в родном особняке ее еще меньше. Бедная хозяйка, китовую, как понял юноша, звали Лихой, накрыла скатерть, но братья не стали дожидаться и куска хлеба: Клаус уже хлопал от усталости глазами, а Питер так и вовсе чуть ли не уткнулся в руку брата с желанием на искомой руке поспать. Иными словами, детей уложили спать, и Валентин, позволив себе на мгновение задержать взгляд на их лицах, чтобы в сердце что-то дрогнуло, начал осматривать место и людей. Марианна.. Что в таком месте забыла графиня Савиньяк? Все, видимо, в несколько раз хуже, чем предполагал Валентин, раз эта дама скрывается, как он сам. Дама с роскошными волосами, сухая на вид, но полная достоинства... Кажется, раньше Валентин не видел ее. И девушка, сжавшаяся в уголке в комок, прижимая колени к груди, так что юбка очень длинного и неподходящего ее тощей фигурке, грязного платья расстилалась по полу. Будь другая обстановка, другое платье - это все создало бы неземной и притягательный образ, но сейчас она выглядела откровенно нескладно, чем-то трогательно, но жалко. Валентин чуть поклонился всем троим, хотя до безукоризненного великолепия дворянина было далеко, как до Рассвета.

Луиза Арамона: Как только Айрис села в угол, Луиза сразу же предупредила Марианну, что собирается уйти к родным. Не успела она объяснить, что если она скажет это Айрис, то девушка обязательно пойдет с ней, как Рич привел еще несколько человек - двух маленьких мальчиков и, судя по всему, их старшего брата. Юноша аристократического вида выглядел спокойным, пожалуй, даже слишком спокойным в такой обстановке. После того, как молодой человек поклонился дамам, Луиза представилась сама и представила ему Айрис. С одной стороны госпожа Арамона рвалась к детям, а с другой боялась оставить Айрис одну. Уже собираясь уходить, она продолжала колебаться, не зная как поступить. Вдруг ее взгляд упал на Марианну и она успокоилась, поняв, что граф Савиньяк, не допустит, чтобы с ней, а, значит, и с остальными присутствующими что-то случилось. Она тихо тронула Марианну за руку: - Присмотрите за Айрис, пожалуйста! Я обязательно вернусь, мне только надо убедиться, что мои дети в безопасности.

Марианна: Графиня молча кивнула госпоже Арамона, дескать, конечно, присмотрит, но тут же указала на дверь пальцем. - Возьмите провожатого, не ходите одна. Небольшой реверанс на приветствие Валентина и сочувствующий взгляд на детей. - Вот уж кто несправедливо страдает, так это дети. Айрис, дорогая, идите ко мне, не сидите так далеко. Мы должны вместе держаться. Марианна перевела взгляд на графа. - Вас тоже успели вывести, Валентин, поверьте, место должно быть самым надежным. К сожалению Первого Маршала нет в городе, насколько мне известно, мой муж сразу же отправился к королевскому дворцу, толпа обезумела. Хотела бы я знать, кто стоит за этим. Садитесь с нами, сон нас сейчас не возьмет, можем выпить шадди, что предложила хозяюшка. Отказываться было бы крайне невежливо. Надеюсь, скоро будут новости... И, кстати, позвольте я представлю вас друг другу. Это Айрис Окделл, сестра Ричарда Окделла.

Айрис Окделл: Айрис выбралась из своего угла, смотря на Валентина во все глаза. Не так уж много Валентинов в мире, да и этот молодой человек очень похож на описание Ричардом его однокорытника - Валентина-Отто Васспарда. Айрис сделала маленький реверанс. - Вы Валентин... Из рода Приддов? - не уверенная, какое положение сейчас занимает этот человек. Вроде он все еще граф Васспард, но чем-то похож на герцога. Так что Айрис, не зная, как обратиться, выбрала нечто среднее. А после, как учили, по-девичьи потупила свои серые блестящие глазки, смотря в пол и мысленно считая секунды. - Я рада вас видеть. Судя по всему он тоже не знал, что происходит.

Бледный Гиацинт: - Эй, погодьте, погодьте, куда ж вы! - крикнула Лиза, увидев, что одна из дам, которая постарше и попроще, устремилась к выходу, - Вы сейчас пойдете, невесть куда денетесь, а я потом отвечай? Нет уж, давайте у Гастона сперва спросимся! Она вышла из лачуги за Луизой. Шадди и нехитрые закуски для остальных были поданы, младшие братья приехавшего господина устроены спать, а сам господин занялся беседой с дамами, которые остались, и сестра Рича решила, что ничего с ними не станется, пока она сбегает к Гастону, чтобы предупредить его, что третья дама хочет уйти в город.

Валентин Придд: Валентин посмотрел на уходящих и вновь повернулся к Марианне. Да, дело зашло куда дальше, чем он сам думал: если восстания могли разгораться настолько, что во дворце стало небезопасно. Вряд ли Лионель отправил бы свою обожаемую жену в такое место, если бы не было необходимости. Он человек серьезный, осознающий риск по-настоящему, однако какой мужчина - если, конечно, он волнуется о близких - не хочет поместить тех, кого любит, в обитый бархатом и золотом защищенный ящик из наиболее крепких металлов, таких, что ни одна пуля не пробьет? Особенно женщин: жен, сестер, дочерей... Мама! Валентина как окатило ушатом ледяной воды и он резко побледнел - хотя был и без того невероятно бледным. Куда уж больше... Мама!.. Ведь она во дворце! Мама! Отца Валентин уже потерял... Только не мама. Спасти, уберечь, защитить, обогреть, не дать убить. Мама! Валентин сглотнул, горько и остро осознавая, что он не может ничего сделать в гуще восстания. Стоит ему выйти - его тут же убьют на подходах ко дворцу. А если идти по черному ходу? Как потом тащить мать от дворца - эпицентра событий - сюда? Если он один еще как-то сможет, то с ней проделать тот же путь будет куда как сложнее. Значит... Нет. Не думать об этом. Мама не умрет, а он и братья не останутся сиротами, и эта боль не станет больше. Мама будет все той же еще много лет: нежная, ласковая, трепетная... С такими невероятно дивными и прекрасными глазами. Не умрет. И пока Валентин лично не увидит ее тело - даже в смерти она будет такой прекрасной статуэткой, он был уверен - он будет верить что она жива. Кто сказал, что медузы не страдают, не любят, не злятся, тот никогда медуз не понимал. И сейчас Валентин к зачинщикам всего этого дейтсвия испытывал такую ярость, что с радостью разорвал бы их тела - не как Спрут, но как волк. Хищник, которому сейчас так активно хотят вырвать зубы и посадить на цепь. Не получится, дорогие интриганы, не получится. Но методы будут такие, какие используют Придды. А Придды умеют ждать, вертеться и показывать себя в лучшем свете. - Всегда кто-то стоит за этим... Человеку не свойственно быть уверенным во всем, но свойственно делать предположения и иметь мнения. Чем более подкрепленные - тем лучше. А когда убийца сжимает нож, он оказывается ближе, чем кто бы то ни было. Я рад видеть вас, Айрис, - легкий поклон, мол, Придд, Придд, он самый, - Во всех Окделлах видна настоящая стать скал, - отпустил он глупый, такой неуместный сейчас комплимент девочке-бельчонку в очень длинной для нее юбке. Но было слишком больно говорить, кто именно из Приддов. Нажатый курок. Пуля. Висок отца. Угроза матери. Как же близко эти ызарги подобрались к его семье! А он... Ведь он подозревал, он следил - и ничего не сделал! Рассчитывал на то, что сделают другие? Его догадки и мнения весьма вероятно будут похожи на догадки и мнения Лионеля, но смотрят они с разных углов, с разных позиций, и каждый обладает знанием, которого недостает другому. Сейчас нельзя допускать такую ассиметрию информации... И... Глупое личное чувство, но как же Валентин не хотел, чтобы его мертвый отец был предателем в глазах тех, с кем будет работать он сам и как он рассчитывал - его дети и внуки. - Возможно, каждый пришедший в этот домик - это уже какая-нибудь новость, графиня, - каменно сказал он топорный, грубый и очевидный намек. Но сейчас выдавливать из себя куртуазности и утонченность было очень тяжело.

Марианна: - Валентин, я понимаю и ощущаю, как вам сейчас тяжело. Новостей будет даже больше, чем мы думаем и у каждого будут свои догадки. Однако, давайте спросим сами себя, что мы можем сделать в этот момент, чтобы близкие не пострадали... Я бы сейчас хотела находиться в совсем другом месте, воочию убедиться, что с Ли все в порядке. Уверена, что каждый из нас хочет видеть и слышать других, по воле случая оставшихся в городе. У нас есть час или два, чтобы рассказать друг другу, что произошло и как вы сюда попали. Подозреваю, что такая сеть спасателей раскинута по всему городу, но абсолютно всех горожан спасти невозможно. Герцог Алва предвидел это. Можем спросить, кто еще доставлен в такие хижины и какие распоряжения отданы на наш счет, - совсем без действия Марианна сидеть не могла, думая лишь о том, чтобы все спаслись. Уснуть не удастся очень долго. - Что вам известно, граф? - графиня Савиньяк предложила всем присесть.

Айрис Окделл: - Все, что я видела - попытка напасть на особняк Алвы... Но... Я уверена только в одном. Я уверена в людях Алвы. А потом меня спас Рич. Все, что я знаю, - улыбнулась Айрис, поджимая под себя ноги и выдыхая. Что-то страшное и болезненное было в этом человеке. Страшное, словно в нем что-то сломалось, треснуло. Вряд ли этот человек станет прежним, но скорее всего он сможет пережить то, что происходит в его жизни. Он был стойким, его вряд ли сломают. Хотела бы Айрис обладать такой волей.

Валентин Придд: - Герцог, графиня, - сглотнул Валентин, смотря на сжавшуюся в комок девушку. - Герцог. Уже час как. Пожалуй, это все, что я могу сказать. А интриги как были, так и остались... И все те же люди, что и были... радикальные консерваторы, - мягко назвал герцог виновников. - Во всяком случае, это то, что я видел... И то, что я увидел, было неожиданно для меня, - коротко закончил Тинэ, присаживаясь. Марианна девушка неглупая, она поймет... На кого намек. - А в людей Алвы вера есть у нас всех.

Марианна: - О, Создатель... - Марианна не сдержалась, прикрыла ладонью рот, - Валентин! - что можно или нужно было ему сказать? Теперь он герцог, но какой ценой. - Валентин, - она протянула руку, чтобы накрыть его руку. Она показалась графине ледяной и побелевшей от напряжения, юноша изо всех сил пытался сохранить хладнокровие и спокойствие, молодой, мужественный герцог. - Я восхищаюсь вами, - она отвела взгляд, чтобы в свою очередь не сорваться и не заплакать. Этот кошмар оставит незаживающие раны и титулы потеряют все свои цвета, потому что будут омыты кровью. И намеки Валентина были более чем прозрачны, пришлось прикрыть глаза веками. - Этот кошмар отобрал у меня самую счастливую ночь в жизни, - помедлив, тихо проговорила Марианна, - Я стала графиней Савиньяк, женой человека, которого люблю больше жизни. Несколько часов вместе и целая вечность в неизвестности. Рич и его друзья помогли мне и моей челяди покинуть особняк. Она не захотела продолжать. Даже мысли сейчас нельзя допускать о смерти.

Айрис Окделл: - Госпожа Марианна... Вы живы. И ваш супруг тоже. Будет, - Айрис позволила себе коснуться ручки дамы одной рукой и сжать руку юноши - другой. Напряженные - что одна, что вторая - холодные, словно их хозяева напрягли все силы только на выдержку. Только на то, чтобы не быть слабыми, и тем самым они лишь показывали свою слабость. Айрис никогда не была невероятно сдержанной личностью, страсти бурлили в ней, как в котле, и потому она знала одно. Когда от тебя ничего не зависит, когда ты можешь только ждать помощи и волноваться о ком-то, гораздо легче признаться в этом хотя бы самому себе и позволить расслабиться хотя бы телу, если не разуму. Покрушить что-то, заплакать, прижать к телу любимую игрушку и качать ее, как единственное спасение в мире. Айрис сейчас не потеряла в этом котле Заката близких - а были ли у нее по-настоящему близкие родственники? - и сейчас волновалась лишь о Луизе, прекрасной женщине, которую Айри знала несколько дней. Каким бы прекрасным ни был человек, но отец, которого любишь, любимый муж - такое чувство Айри пока было неведомо. Единственный, кто был в ее сердце звездой более яркой, чем остальные - Ричард, но его судьба была покрыта мраком неизвестности, и в этом кровавом месиве он не был. - Марианна... Самую прекрасную ночь можно вернуть. Выйти замуж за любимого снова, вновь надеть перед ним же подвенечное платье и любить его еще сильнее, когда он вернется, - наивно говорила Айрис, никогда еще не любившая мужчину, не знавшая, что такое плотские утехи и не знавшая, как это - быть чьей-то женой и называть кого-то мужем. Но она чувствовала, что можно повторить все - от первого поцелуя руки до первой брачной ночи (при этом только смутно представляя, что в эту самую ночь делают). Лишь мертвых вернуть нельзя, и как утешить этого юношу, девушка - почти едва вышедшая из возраста девочки - не знала. Только сильнее сжала его ладонь и ладонь дамы, словно предлагая свои руки как игрушку, которую она сама прижимала к груди, когда было плохо. Лишь мертвых нельзя вернуть. Но больше же никто не погибнет, правда? - Все будет хорошо. Мы и наши родные переживем эту ночь.

Валентин Придд: Эта девочка держала его руку и убеждала Марианну. В самом деле, кто-то послал ее, маленького ангелочка, наивного и простого, выросшего в глуши, без гнусностей. Худая, даже тощая, она сейчас своими костлявыми руками держала их и старалась успокоить, похожая на девочку. Что ж, Валентин, когда ему под нос суют платочек, не откажется вытереть слезки. Юноша крепко сжал руку девочки, сосредоточившись только на этом, а ведь и в самом деле отвлекало. - Да. Моя мать во дворце, выйти мы не можем, так что нам осталось только молиться и смотреть за детьми, - ровно произнес Валентин. - Госпожа Марианна... - тяжело говорить, тяжело молчать... Хотелось прижать к себе братьев и не отпускать, но братья спят, так легче переносить беды, он здесь и эта женщина сейчас нуждается в помощи. Ведь все равно это лучше, чем лелеять текущую кровь - она все равно течет. - леди Айрис права. Не горюйте о том, что можно легко вернуть. Поверьте, цену имеет только невозвратимое, - страшную цену. - И я знаю вашего мужа. Таких смерть не тронет, с уважением обходит стороной. Я это знаю, достаточно твердо.

Марианна: - Вы правы, Валентин. Очень правы, герцог Придд, - произнесла последнее Марианна уже уставшим голосом. Это не последнее потрясение, но пусть оно окажется самым тяжелым. Они все вернуться назад и просто хмурыми вечерами будут иногда вспоминать эту тревожную ночь, молясь о ее неповторении. - Скорей бы вести из города, - она с ожиданием посмотрела на двери, - Невозможно просто сидеть ничего не зная, это пытка. Где же Лизи?

Айрис Окделл: - Скорее всего, все еще решает вопрос с госпожой Арамоной... А та ушла надолго, - Айрис полуприкрыла глаза чувствуя себя невероятно, невообразимо уставшей. Хотелось свернуться калачиком, заставить всех забыть о ее существовании и уснуть, как маленький ребенок. Хотя, наверное, именно ребенок и не смог бы уснуть в таком ужасе... - Невозможно... - впрядем, самой Айрис было проще: терпению в безысходных ситуациях она училась еще когда матушка заставляла всех перед овсянкой читать молитвы. Айри чуть фыркнула мыслям: сравнить бунт с молитвой и липкой кашей. Впрочем... Этот бунт и был как каша. Липким.

Бледный Гиацинт: Младшие братья Валентина давно были устроены для сна в соседней комнате, но вдруг оттуда донесся глухой отчаянный мальчишеский вскрик, и вскоре после этого оттуда вышел камердинер, слуга мальчиков. Он почтительно поклонился дамам и обратился к Валентину: - Господин герцог, я очень извинения прошу, но ваш брат, кажется, он болен. Господа спали уже, как вдруг младшенький стал кричать и на лежанке метаться. Я посмотрел, горячий он весь, шепчет что-то. Надо бы лекаря... Верный слуга выглядел очень расстроенным и как будто чувствовал себя виноватым в накрывшем Питера недуге.

Марианна: - У него только жар? - встала Марианна, - Где он лежит? Айрис, дорогая, посмотрите за дверь, но сами не выходите, надо кого-то позвать! Графина поставила ногу на лавку и приподняла подол платья, стала обрывать одну из нижних юбок. - Прошу прощения, герцог, но я не знаю, есть ли у Лизи чистые полотенца или простынь, - оторвав от куска еще полоску, она закрыла себе половину лица и подошла к занавеске. - Я могу на него посмотреть?

Айрис Окделл: Айрис встала, смотря на Марианну, так рьяно рвавшуюся помочь детям. Благородный порыв, однако имела ли Марианна дело с больными детьми? Сама Айрис, хоть и скромно, но могла сказать, что она знала, что такое болезнь. - Я могу помочь, леди Марианна. Дело в том, что я ухаживала за младшими сестрами, когда те были больны - остальные... Были часто заняты, - немного стыдливо сказала Айрис, опустив голову, словно она была виновата в своей бедной жизни и горе, которое сделало ее мать черствой и замкнутой на себе женщиной, - и имею представление, что делать. Если позволите... Взгляд Айрис скользнул на Валентина, напряженно - еще более чем раньше, вскинувшего голову. Глаза юноши были прищурены, и если бы в его руке был пистолет, то можно было бы с живым воображением девушки представить его в бою. Вместе с тем, казалось, будто он старается не дать себе воли, не сорваться. Что ж, это ему удавалось.

Марианна: - Конечно, дорогая! Вы мне очень поможете, или даже я вам помогу, - Марианна облегченно вздохнула, все же намного легче, когда рядом есть человек понимающий, как решить проблему. А ведь сама графиня могла здорово в себе сомневаться, но не показывать виду. - Валентин, может вам лучше остаться здесь? Вы теперь самый старший в своей семье.

Валентин Придд: - Вряд ли я смогу оставаться в стороне, когда мой брат болен, - тонко хмыкнул Валентин, смотря на Марианну и на Айрис, готовых, как две храбрые воробушки, рваться в бой спасать его семью. Юноша встал и, бросив взгляд на женщин, спросил: - Чем я могу помочь? Если что-то будет от меня нужно - я всегда к вашим услугам, сударыня. Питер в самом деле был горячим, протягивая к брату ручонки. Айрис стала осматривать, а потом заозиралась, словно пыталась найти что-то. Сам Валентин решил, что она хотела найти травы, чтобы сделать отвар, но сам пока ничего не видел. Валентин смотрел на бледного брата и с некоторой потайной надеждой на девушек.



полная версия страницы