Форум » Сны, мистификации, мистерии » "Золотая Орда" » Ответить

"Золотая Орда"

Лионель Савиньяк: Действующие лица и исполнители: Беловолод, русич князь - Лионель Савиньяк [more][/more] Агзама, дочь предводителя монголо-татар - Марианна Капуль-Гизайль [more][/more]

Ответов - 200, стр: 1 2 3 4 5 6 7 All

Лионель Савиньяк: Беловолод был готов ко всему, к любому ответу от хана. Пока нужно было навести порядок в зале собрания, чтобы встретить любую весть. - Тихо! - крикнул он, - Сколько будем мы еще бояться хана и его собак? Нападения станем отбивать, сами выступим против! А если из-за дочери он отступится от боя, то так тому и быть. Князь ждал известия, что с гонцом, и призывал остальных ждать, не роптать и быть готовыми к бою.

Марианна: Влад стоял уже во дворе и принимал свиток из рук гонца, который что-то быстро говорил ему и едва нашел в себе силы, чтобы слезть с коня. К нему подбежали конюшные и помогли слезть, взяли изнуренную лошадь под уздцы и повели прочь, самого гонца тоже увели. Влад с мрачным лицом и с депешей последовал в палаты, где уже опять начал разгораться спор, чего ждать от хана. С его появлением настала гробовая тишина. Северьян сжал кулаки. Он уже успел выглянуть в окошко и увидел, что это не его гонец, а княжий. Что же стало с его человеком?! Влад подошел к княжьему трону и развернул свиток, стал читать. - Моя воля дальше увиденного, а да коснется вас, белоголовых русичей. Я знаю, что князь похваляется, что взял мою дочь, темноокую Луну с неба, Агзаму себе в жены. Если Степь позволила им уйти вместе, то Ее воле я не могу перечить. Желаю видеть раба и царевну, мужа и жену в своих владениях, дабы принес жених богатые дары, а я прощу ему кражу своей единственной жемчужины... Влад закончил читать и взглянул на брата с недоумением. Слишком все просто. И свернул свиток.

Лионель Савиньяк: Беловолод еще больше нахмурился после письма. Выход теперь был только один: написать хану ответ с отказом и готовиться к бою. Везти Агзаму обратно «в гости к тестю» было бы совсем неразумно. Она должна оставаться здесь, за крепкими стенами терема, принять веру князя и стать его женою поскорее. И заплатить за это придется, Беловолод это понимал, но не ту цену, которую в своем неуважительном письме назначил хан, а цену кровопролития. Хана нужно теснить как можно дальше от их земель, глубже в степь, где самое ему и место. Князь обвел тяжелым взглядом собрание. Кто здесь поддержит его кроме брата, на кого можно положиться? Взгляд пал на двух воевод, которые, как он точно знал, были смелы духом, не боялись вести дружины в бой. Среди бояр тоже не все были трусами. А вот дядюшка Северьян… да, хитер и изворотлив старик, но сейчас его хитрость, пожалуй, пригодится. Всех их и Влада оставит князь на малый совет, а большое собрание распустит, все равно, кроме галдежа толку тут не будет. Беловолод так и сделал, только служки по его незаметному приказу быстро прошмыгнули вглубь расходящейся толпы недовольно бубнящих бояр и передали повеление князя остаться тем, о ком он только что размышлял.


Марианна: Влад подошел к брату вплотную, пока соберутся остальные и тихо проговорил. - Бел, не торопись с решением. Думаешь, хан вас заманивает, чтобы порешить на месте? А что если его самого пригласить к нам? - вдруг предложил он, хотя и сам не понял, почему так сказал, - И... Если ты так полюбил его дочь, то поскорей сделай ее своей женой как есть, по всем заветам, перед богами и людьми. Ведь сейчас она еще не княгиня. Северьян тем временем, когда его окликнули в толпе и передали волю князя, нервно дернул бородой, он хотел поскорее найти татарского лазутчика, который прятался где-то в городище, что бы ... Еще рано было решать, что делать, но от татарки пора избавляться. Северьян направился к Беловолоду, посмотрим, что он скажет.

Лионель Савиньяк: - Я думаю, что хан хочет вернуть дочь любым способом, - ответил Беловолод брату, - Родниться с русичами он вряд ли желает, но пока Агзама здесь, он не может нападать. А вот когда она снова окажется в родном стане, тогда у него будут развязаны руки... Да, я женюсь на ней, но прежде ей нужно принять нашу веру, и этот обряд нужно провести уже завтра, а затем и свадьбу сыграем. Когда остались все, кому Беловолод передал свое веление через служек, князь сказал: - Все слышали послание хана. Из него я делаю вывод, что нам нужно быть готовыми к битве. Завтра Агзама примет нашу веру, получит другое имя и будет готовиться к венцу. Хан желает вернуть себе дочь, но он ее не получит. Даже если Агзама вернется в родной стан, хан все равно пойдет на нас войной - это неизбежно. Потому я приказываю вам, - князь посмотрел на воевод, - подготовить войска к защите города и выступлению. Неужто татарские собаки крепче наших воинов? Хана давно надо потеснить, пусть уходит глубже в степь, подальше от наших стен. Таково мое слово. Однако, ответ ему надо написать мудрый, чтобы не бушевал раньше времени. И здесь ты поразмысли, дядя Северьян, как лучше его составить, а Влад тебе поможет.

Марианна: Северьян не ожидал такого доверия и даже не надеялся, что племянничек доверит ему такое дельце. Старый пройдоха даже заморгал, но быстро спрятал смущение в бороду и прокашлялся. - Оно, конечно, рискованно, князь... Да и где нам знать, с какой целью эта собака вас пригласила к себе. Может он дочурку и благословить хочет по отечески, а мы кидаемся на него? И тут он поймал взгляд Влада, тот смотрел на дядьку в упор. - Прислал бы послов вместе с письмом, а не нашего полумертвого гонца, - процедил тот сквозь зубы, - Гонец приехал без языка! - грохнул он в ответ и бахнул кулаком по столу, - Он немой теперь! Северьян вздернул брови вверх. Незадача-то какая... Хан не шутил и по хорошему предлагал приехать, но обоим! Значит, ему нужны оба, а не только дочка... Может, получиться откупиться только ею? - Я могу подумать, что написать хану в ответ? - залебезил он низко поклонившись, - Клянусь я сам поеду к повелителю степей!

Лионель Савиньяк: Беловолод покачал головой: - Ну что ты, дядя. Ехать тебе туда точно не надо. Хан хитрый, злой, живет законами дикарей из степи, и с честью он не знаком. Не пожалеет и старика... А дочь он просто хочет вернуть себе, я так думаю. Меня - убить, ведь я оскорбление ему нанес, ушел из плена, забрал Агзаму и лучшего его воина убил, которого он прочил ей в женихи. Не будет у нас с ханом мира, и не было никогда. Агзаму я ему не отдам, и тебе там нечего делать. Но ответ ему напиши поумнее, потом, придется пожертвовать еще одним гонцом... И все равно готовиться к войне. А Агзаму будем готовить к обращению в нашу веру. Через день пусть пройдет обряд - не позже. Можешь и об этом ему написать, что его дочь - больше не татарка дикая, а станет одной из русичей, и ничего он с этим уже не поделает. Хочет разорить город, где она теперь живет, где станет женой правителя - пусть нападает. Но я убью татарских собак столько, сколько смогу! И каждый из нас убьет. Пусть думает хан, не лучше ль жить с нами в мире.

Марианна: - Да кто ж поедет-то?! - воскликнул Влад, а Северьян тут же его и перебил, вставая между братьями и разводя руки в стороны. - Никого посылать не надо! Сам! Сам поеду и все решу! Ты, Бел, не гляди, что я стар летами, но голова моя, как проверенный котелок - варит отменно. Что нужно было Северьяну, так это получить дело в свои руки, потому как своего гонца он до сих пор не увидел и хотел лично разобраться еще и с подосланным татарином, который дожидался его где-то спрятанный в княжьих хоромах. Влад растерялся. С одной стороны, хорошо, что старый лис берет дело в свои руки, а с другой - чего он добивается. - Бел, отправлять гонца на верную погибель нехорошо будет встречено людьми. Дай нам время до вечера. Будем составлять письмо хану в ответ, а ты... поскорее женись. Северьян не стал перечить, хотя и нахмурился. Ладно уж.

Лионель Савиньяк: Беловолод не успел возразить дяде, который так бесстрашно рвался в "бой", как это уже сделал брат. С Владом он был согласен. - Все верно, - ответил он брату, - Так тому и быть. Пишите письмо вместе, а с гонцом решим позже. Агзама сегодня же пройдет обряд посвящения в нашу веру. Я отдам все нужные распоряжения и подготовлю ее к этому. К вечеру я соберу вас снова. Князь встал, собрание было закончено. Выйдя из палат, он поспешил к возлюбленной.

Марианна: Царевна уже была одета и сидела у окна, пытаясь справится с волнением. Ей показалось, что в окне она увидела человека, который, обернувшись к ее окошку, был очень похож на татарина. Но может она ошибается? Человек взглянул лишь мельком и был так далеко, сразу же скрылся за деревьями. Агзама потерла лоб, убирая жемчуга, она слишком боится мести. Сбежать бы с Белом еще дальше, через огромные воды и пески. Где их никто не знает, чтобы построить свое счастье на новом месте. Она же может навлечь несчастье на его народ, и что тогда? Стукнула дверь и царевна вздрогнула, резко обернулась, испуганно уставившись на дверь. Впрочем, испуг сейчас же сменился вздохом облегчения. Она соскочила с лавки, чтобы подбежать к Белу и обнять его. - Мой повелитель, все ли хорошо? Какие новости?

Лионель Савиньяк: Беловолод вошел в плату к возлюбленной и тут же обнял ее, прижал к себе. - Есть вести от твоего отца, - сказал он, - Он требует, чтобы мы с тобой приехали к нему, якобы, для благословения. Однако, гонца нашего он лишил языка прежде, чем отправить его с обратным известием. Мой совет не доверяет хану, и тебя я туда не повезу. Говорить с ханом поедет кто-то другой, к вечеру будет составлено письмо. А тебе, любимая, придется сегодня же пройти обряд и принять нашу веру. Потом, как можно скорее, мы сыграем свадьбу, и ты станешь моей княжной. Бел потянулся, чтобы поцеловать Агзаму перед тем, чем она что-то ответит.

Марианна: - Гонец?! - Агзама вздрогнула и сжалась в комок в объятиях Бела. Его поцелуй и обнадеживал, и пугал одновременно. Нет, она была очень счастлива и готова стать его женой, мало того... она молила свою Праматерь-Степь подарить богатыря своему мужчине, но эта новость про гонца всполошила царевну. Едва оторвавшись от губ князя, она проговорила. - Милый мой, повелитель моих грез и солнце на небосклоне, если гонца лишили речи, то он мог видеть что-то такое, о чем запрещено говорить. Мой отец не простит нам обиду и ты прав, что не веришь ему. Он убьет нас, - она прижалась к князю, лихорадочно соображая, как им быть, - Быть войне, милый. Но после женитьбы может мне уехать отсюда подальше?... Мой отец может подослать людей, чтобы выкрасть меня, чтобы связать твои руки.

Лионель Савиньяк: Беловолод усадил Агзаму к себе на колени и приласкал. - Не тревожься, милая, - сказал он, - Конечно, к твоему отцу мы не поедем. Раз придется сражаться с ханом и его ордой, то сразимся. Мои воины к этому готовы. И если ты думаешь, что тебя безопаснее бы было спрятать после венчания, то так тому и быть. А пока готовься к обряду посвящения в нашу веру. Князь не выдержал и снова поцеловал сладкие губы любимой. Какая бы ни ждала их опасность, он не мог не думать о любви рядом со своей прекрасной женщиной.

Марианна: Очень скоро князя отозвали из покоев. Если уж он готов тотчас жениться на татарке, то ее надо подготовить, а обряд можно будет провести уже на заре следующего дня. Сама-то Агзама понимала, что Степь уже отпустила ее и проведенные ритуалы всего лишь дань уважения здешним духам. К тому же она уже отдала вместо себя и будущего ребенка жертву, и жертва была принята. Она будет спокойна по настоящему, когда почувствует биение сердца под своим, когда по настоящему станет ему женой. Когда князь вышел, комнату наполонили сенные девушки и старухи в обрядовых одеждах, которые принесли с собой душистые травы много цветов и девушки вокруг нее стали напевая плести венок и выкладывать нательные рубашки, платья, драгоценности. Сегодня она будет омыта холодными водами, посвящена огнем, представлена волхвам, а потом, когда отречется она от духов свои и примет чужую веру - станет княгиней. Царевна задумчиво смотрела на эти приготовления, поглаживая мех оставленной княжьей шапки. Северьян сидел за столом с Владом и старательно выводил буквы в послании хану. Теперь надо ехать ему самому, но только тогда дело выигрываешь, когда берешься сам. Самое главное, что татарский лазутчик опознал царевну, когда мелькнул в покоях, что бы положить со всеми подношениями и драгоценности. Он ее увидел один раз и тут же вышел, пока царевна не увидела чужого в хоромах. Теперь Северьян был точно уверен и имеет свидетеля, что девушка царских кровей. Татарин поедет с ним. "Языка я еще не хочу лишаться"... - думал старый плут, отдавая бумагу для прочтения Владу. Теперь дело за малым. В послании Северьян написал, что сия бумага является предложением мира и принятия того, что хан роднится с князем Беловолодом.

Лионель Савиньяк: Беловолод с сожалением оставил возлюбленную в окружении сенных девок и старух. Ничего не поделаешь, к обряду ее должны подготовить, а на это нужно время, и пока это происходит, видеться им будет нельзя. Но ведь это только дозавтра, подбодрил себя князь. Вечером он снова созвал небольшой совет из самых надежных людей и спросил у брата и дяди, составлено ли послание хану.

Марианна: Будущую княгиню нужно было обмыть, расчесать, одеть в ритуальную рубаху и оставить на ночь для молитвенных песен вдали от будущего мужа. И не показывать ему невесту вплоть до приближения к огромному истукану, богу Роду, соединить их руки, провозгласить мужем и женой и провести в княжий город с почестями княжью чету. То, что татарская девушка уже не девица, было понятно и так, а значит ритуал ограничился тем, что Агзаму-Миладу попросту стали готовить к купанию в огромной бадье с травами. Что бы не происходило извне, царевна не отвергала покровительство матери-Степи... Северьян готовился к дороге и был осведомлен, что татарку готовят к свадьбе. Он усмехался после разговора с татарским видоком, который подтвердил, что это и есть Агзама, ханская дочка. Теперь самое главное - выкрасть ее. Сейчас удобный момент, когда князя не допускают к будущей жене, а значит можно легко напугать всех девок и старух вокруг нее и хану преподнести подарок, вернуть дочь, пусть даже и с щенком внутри княжеских кровей. Уж хан-то разберется, как поступить со своим потомством. С этими мыслями он спокойно готовил собственного коня, а заодно и дал распоряжение готовить лошадей в лесу, чтобы можно было увезти несостоявшуюся княгиню во время священной ночи как можно подальше от града, пока не хватился князь. Посвящение должно быть в лесу, а значит все пройдет без сучка и задоринки. Распоряжение - всех убить, оставить следы татарского налета, пусть и немногочисленного. Татарину же было дано указание - схорониться в лесу и ждать сигнала...

Лионель Савиньяк: Беловолод прочел послание татарам, что составили дядя и брат, и одобрил написанное. Что ж, Северьян – старик мудрый и опытный, давно на свете живет, вот только не нравилось князю, что он сам собирается его везти и держать переговоры с ханом, если будет надо. Но дядю было не переубедить, он уже решился и упрям был в своем решении. - Что ж, пусть едет, раз так этого хочет, - сказал Беловолод брату, - Только охрану-сопровождение надо с ним отправить из самых лучших. От татар ведь всего можно ждать, они и старика не пожалеют, а я потом себе не прощу, что отпустил его.

Марианна: Влад только покачал головой. - Бел, наши люди - это только почетный караул, а там его не убережет никто, если хан захочет посмеяться нам в лицо. Тут надежа только на острый ум дядьки Северьяна, уж он не даст себя так быстро лишить языка или головы, вот увидишь. День шел в приготовлениях и против обыкновения князь уже не нашел в покоях царевны. Бабки и волхвы увели ее, чтобы повести к истуканам, очистить татарскую душу от скверны. Агзама, накрытая с ног до головы темным покрывалом, сидела верхом на белой кобылице, которую повели под уздцы за ворота, в сопровождении волхвов, старух и пары воинов, поскольку Северьян уверил, что опасаться в округе нечего. Сам же хитрый дед распорядился выехать чуть раньше свиты, чтобы покинуть городище засветло, а заодно проверить, готова ли западня. Едва он скрылся в лесу, как заухал филином и ему навстречу из кустарника вылез татарин. - Готово? - буркнул Северьян и татарин кивнул. - Сразу не налетать, пусть поклонятся богам, нам своих гневить нечего. Когда соберутся обратно, девку выкрасть, отвести охрану по ложному следу, а царевну в куль и ко мне, к ручью. Там получишь расплату. Он развернул коня и скрылся в лесу. Солнце шло к закату...

Лионель Савиньяк: - Да знаю, - ответил Беловолод брату, - Вот же удумал, беспокойный старик! Хоть бы и правда оказался проворливым. Князь знал, что в этот день и вечер Агзаму ему видеть нельзя. Его невесту, любушку, готовили к обряду. И все должно быть хорошо, если бы не чувство беспокойства и смутной тревоги, что преследовало его весь день. Так что он опять позвал к себе брата, чтобы поговорить. - Знаешь, Влад,тревожно мне отчего-то, - сказал он, - Да не так за дядьку, как за Миладушку мою. Нельзя мне смотреть на обряд... так может выйдешь ты и убедишься, что там все хорошо, а после скажешь мне?

Марианна: Влад почесал затылок. - Так и мне нельзя смотреть-то... я могу только с охраной поехать, братушка. Однако ладно, поеду, - он хлопнул брата по плечу, - Бел, если такую кашу заваривать, то и ложек не напасешься! - засмеялся он и пошел осведомиться, когда уж выезжает дядька и кто едет в охране с будущей княгиней. Встретил он Северьяна на конюшне, тот сразу же расплылся в улыбке. - Ночь будет лунная, ни облачка на закате. Есть какие распоряжения от князя еще, пока я не уехал? - Нет, дядька, - княжич подошел к своему коню, чтобы дать сухарик, -Только я постерегу царевну во время обряда, чтоб все прошло без сучка из задоринки... Если бы Влад не был так занят конем, он бы заметил как дрогнула бровь старика и как он заерзал, отворачиваясь, глаза его забегали, быстро соображая. - И правда, Влад, мало ли... Девица-то непростая, - ответил он и поспешно вышел из конюшни, зло жуя губами, - Вот ведь напасть... Ну, пусть тебя боги берегут, Влад. Назад повернуть уже не было ни времени, ни возможности. Татарин уже затаился с разбойниками в чаще и теперь только чудо сможет помочь либо украсть царевну, либо Влад останется жив, либо его, Северьяна раскроют в этом действе и.. лучше ему потом податься к хану, если все раскроется. (продолжение будет дописано...)



полная версия страницы